Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 117 – Наталья Мазуркевич

Она повернулась ко мне, и я понял, что стою на краю. Один шаг, толчок в спину — и вся моя надежда будет лишь на щит. Но я в него не верил.

«Уходи». — Она сжала кулаки, отвернулась и зашагала прочь. Прямо к обрыву. И прыгнула вниз, будто камни внизу были ей не страшны.

«Я тебя отпускаю», — шептал ветер.

«Никогда не возвращайся», — плакали волны.

«Я еще вернусь», — понял я тогда, прижимая к груди горячий драконий камень.

— И вы вернулись? — спросила я, когда пауза затянулась. Господин Вистальт коснулся руками груди, и я заметила, что под одеждой выступает бугорок. И в свете его истории я догадывалась, что он может там хранить.

— Вернулся, — кивнул мужчина. — Но больше ее там не встретил.

— А где встретили? — Мне не хотелось думать, что история закончиться так быстро, и я угадала.

— Она нашла меня здесь, — продолжил господин Вистальт. — В последний день моей практики, когда я уже смирился, что никогда не увижу ее лица и лишь драконий камень — чешуйка, слетевшая в момент превращения, — останется мне на память. Пытаясь отвлечься, хоть на миг забыть о ней, зная, что не смогу уснуть, я уступил куратору и присоединился к празднику. Молодежь веселилась в лесу. Ныне там уже и следов не осталось. Ни кострища, ни камней, служивших нам стульями, ни идолов — наследства первых переселенцев.

— Она там была? — облизнув губы, спросила я. Личная история мэра волновала меня больше исчезнувшего наследства переселенцев.

— Нет, она появилась позднее. Было выпито вино, пары разбрелись кто куда — у многих из них по весне родились дети… Меня приглашали, но я остался у костра, никому так и не отдав предпочтения. Словно знал, что она придет. Надеялся…

И, ворочая догоравшие угли, я смотрел на Драконий Утес. Прощался с ним, прощался с ней. Той, чьего лица даже не видел.

«Почему ты ни с кем не пошел?» — Шелест ветра принес мне вопрос.

«Из них мне никто не нужен», — тихо признался я. Сам себе, или ветру… Я не видел ее, и думал, что наваждение владеет моим уставшим сознанием.

«А кто тебе нужен? Мысли о ком не дают покоя?..» — шептали листья нам обоим.

«Ты… О тебе…» — наше признание утонуло в шуме ветра, но слова были произнесены. Наше признание. Самим себе, друг другу. Отвергаемая истина, судьба, разделившая всю жизнь на до и после.

Она стояла по ту сторону кострища, спиной к луне. Так, чтобы лучи не падали на лицо. Но я знал, что это она, чувствовал. Ее подарок, — Дерек сжал подвеску под одеждой, — грел мое сердце.

«Идем со мной», — позвала она, и я пошел. Не замечая горячих углей, не задумываясь, куда и зачем иду. Я держал ее за руку, и большего счастья не был способен испытать.

Мы спускались к воде. Волны прибоя били о берег, разбивались о камни, обдавая все вокруг солеными брызгами.

Она вырвала свою руку из моих пальцев и забралась на ближайший камень. Босая, растрепанная, в тонком белом платье, каких в Кар-Энаре не носили. Белый здесь всегда был плохой приметой. И если девушка надевала белое, значит до венчания с морем оставался лишь один шаг. Я не знал местных легенд, не придавал этому значения. И просто следил, как она переступает с камня на камень, отходя все дальше. И я не вынес этого. В сапогах, как был, я пошел за ней, желая уберечь, защитить от падения. И чем дальше мы были от берега, тем злее становились волны, тем яростнее выло море.