Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 36 – Наталья Мазуркевич

— Давай, — кивнула я, понимая, что странностей моих становится все больше. Но, помня во сколько меня будили накануне, чтобы привести в порядок, я полагала, что сегодня ужасно заспалась.

Еще раз зевнув, я накинула поверх ночной сорочки — теплой, в отличие от тех, что полагалось надевать под платье, — халат и, запахнувшись в него, посеменила в гостиную. Пушистый мех тапочек приятно щекотал пятки, и я даже смирилась с их расцветкой.

Моя столовая была полной копией таковой в покоях леди Ариналии. Разве что чай еще не подали и блюдо для пирожных пустовало. В остальном мне открывался прекрасный вид на парк, в котором уже трудились поднятые с рассветом, не иначе, садовники, сбивая росу и подкармливая растения. Следил за их работой угрюмого вида тип в синем камзоле, расположившийся под платаном. От него просто несло нездоровой подозрительностью, и я не знала, как садовники умудряются не совершать ошибок, находясь под таким давлением.

Я подошла ближе к окну, распахнула створки и… взгляд наблюдателя вперился в меня. Пришлось торопливо отступить и, если бы не напоминания, что я леди, а леди, даже отступая, не должны показывать неприятелю свои тылы, угрюмый страж смог бы лицезреть мои тапочки.

— Ваша светлость? — Труденс сегодня была куда почтительнее, чем вчера.

— Что-то не так? — Я торопливо обернулась к ней и заметила в руках девушки два чайника.

— Вы не распорядилисьвчера о завтраке, не заполнили карточку с предпочтениями, потому я рискнула предположить, что двух видов чая хватит, но если желаете…

Я потянула носом воздух и заверила:

— Все прекрасно, ты угадала. — Хотела было помочь девушке с одним из чайников, но вовремя остановила себя. Пытаясь помочь подавальщику с подносом, гость чаще всего делает только хуже, так как не чувствует и не понимает, что и в какой последовательности следует снимать.

Труденс улыбнулась и, не торопясь, чтобы ничего не пролить, поставила на стол оба чайника. Я села рядом.

— Деби почти закончила, — предупредила она меня. — Подождете еще с полчасика и можно примерять. Будете самой красивой леди на этом отборе.

Я натянула на губы улыбку, благодарно кивнула, а после торопливо пригубила чай, пытаясь скрыть свое смятение. Если вчера все воспринималось легче — сказывались успокаивающие и развязывающие язык сборы, то сейчас, когда пришло осознание… больше мне даже в мыслях не хотелось примерять на себя королевский статус. Теперь это не льстило — теперь это пугало, как пожизненная каторга, если его величество снизойдет. А ведь может и не снизойти. Как там говорят, от осинки не родятся…

Додумать мысль я не успела. В столовую внесли тарелку с сырниками, оладушками, булочками с корицей и яблочным пирогом, несколько креманок с вареньем и… овсянку. Причем именно последнюю поставили передо мной, а остальное — на противоположный край стола. Чтобы знала, ради чего ковыряю ложкой в каше.

— Мне показалось, в еде вы не столь капризны, — нарушил мое уединение герцог Аверстал, жестом отсылая Труденс и опускаясь на противоположный стул. Еще и наклонился, чтобы вдохнуть запах свежей выпечки.

— Я не ждала гостей, — сухо ответила, размышляя, можно ли вообще с ним разговаривать. Еще вчера распорядитель заявлял, что опекунов не допустят во дворец, а уже сегодня…

— Я не только ваш опекун, моя дорогая Оливия, — легко прочитал мои мысли герцог, откидываясь на спинку стула, — но и близкий друг его величества. И мне позволены некоторые вольности. Более того, после вашей вчерашней выходки, его величество настаивал, чтобы я провел с вами… воспитательную беседу.