Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 50 – Наталья Мазуркевич

— Спасибо, — тихо проговорила я, и горничные довольно переглянулись.

— Нам нужно поторопиться, — тихо напомнила Труденс и, помявшись, предложила: — Я бы хотела провести вас через служебные помещения.

— Они что-то сделали? — догадалась Мэри, не давая мне и слова сказать. Труденс кивнула. — Где?

— На выходе из крыла и лестница на второй этаж, — отчиталась Труденс. — Так скользко… Я сама чуть не упала, хоть и не грешу каблуками.

Она приподняла подол форменного платья и продемонстрировала туфельки на таком низком каблуке, что, казалось, его и вовсе нет.

— Кати из-за них разбила вазу, и управляющий грозился вычесть ее стоимость из ее жалованья, — продолжила делиться несправедливостью Труденс.

Мэри нехорошо прищурилась.

— А где сейчас леди Элизабет? — уточнила она со злорадным блеском в глазах.

— Ссорится с его величеством, — шепотом, который, впрочем, все без труда расслышали, ответила Труденс.

— Леди, — лишь по паузе, повисшей после обращения, я поняла, что от меня ждут реакции, и кивнула, — если вы не возражаете, Труденс проведет вас через ход для прислуги.

— Не возражаю, — легко согласилась я, прекрасно понимая, что, если оступлюсь на лестнице, вероятность попрощаться с отбором пусть и небольшая, но есть. Хотя с моей удачливостью…

Чем же они его натерли? Или зелье разлили?

Существовало несколько составов для ленивых. Обычно ими пользовались маги-бытовики, поскольку даже с зельем нужно было хоть раз, но провести смоченной тряпочкой по поверхности, чтобы она очистилась, приобрела зеркальный блеск и, увы, повышенную скользкость, поэтому для паркета зелье не рекомендовалось, как и для другихвидов гладких покрытий. Но у слуг этого зелья, или аналогов, не могло не быть: стены протирать, мрамору или доспехам былой лоск возвращать, и очень аккуратно натирать паркет.

— Тогда нам пора, — прервала мои размышления Труденс. Она хотела было тронуть меня за локоть, но отдернула пальцы, боясь помять рукав.

— Конечно, — я согласно кивнула, и мы втроем покинули комнату.

Деби, как я догадалась, осталась позаботиться о моем утреннем платье. Его как раз вернули после очистки: все же я, как ни старалась, успела его испортить, добывая алориус.

Мэри отстала от нас на выходе из восточного крыла. Мы же с Труденс свернули к неприметной двери, за которой царил сущий хаос. Царил. Всего секунду после моего появления. Увидев, кого привела их коллега, остальные горничные замерли, с удивлением и недоверием глядя на меня.

— Возвращайтесь к работе, — шикнула на девушек Труденс, и те, моргнув, в последний раз бросили удивленный взгляд на меня и вновь взялись за свои поручения. Кто-то расчесывал парик толстым деревянным гребнем, кто-то подшивал подол (кажется, это платье было на Одри утром), кто-то собирал баночки с тенями, пытаясь не упустить ни одного розового оттенка, а кто-то и вовсе ходил туда-сюда с лицом полным мученического смирения. Последней я сочувственно кивнула, оглядев бедняжку с головы до ног и увидев новенькие туфли, которые требовалось разносить. И это не считая служанки, пересчитывавшей длинные павлиньи перья, девушки, что глотала успокоительные капли, ее соседки, державшей завернутый в тряпицу лед у лодыжки, и еще одной с репейником в волосах.

— Идемте, — позвала Труденс, придерживавшая для меня дверь. Я юркнула следом, мысленно сочувствуя пострадавшим и желая виновникам их страданий ответить за свои выходки.