Книга Никаких ведьм на моем отборе!, страница 53 – Наталья Мазуркевич

Передо мной поставили бокал, и я непроизвольно принюхалась, пытаясь определить, чем именно меня хотят напоить.

— Обычное белое вино, — хмыкнул его величество и отпил из своего бокала. Но я не обольщалась: собеседник мог заранее принять противоядие, и то, как демонстративно Георг цедил из своего бокала, лишь подтверждало мои опасения.

— Вы слишком напряжены для счастливой обладательницы желанного приза, — заметил его величество, отставляя свой бокал и занимая место напротив. — Поешьте, полагаю, в этом леди Элизабет не стала меня обманывать.

— Премного вам благодарна.

Я слабо улыбнулась, а Георг рассмеялся. Впрочем, в ответ на мой недоумевающий взгляд, он не стал ничего пояснять, только кивнул на томящиесяпод баранчиками блюда. Пришлось самой снимать с них крышки и глотать слюнки. Аппетит, который я так упорно игнорировала, терпя приготовления, дал о себе знать с новой силой. Живот заурчал, и от острого приступа стыда к щекам прилила кровь, заставляя их покраснеть.

— Ешьте уже, — отмахнулся от моего стеснения его величество. Сам он, очевидно, есть не собирался, зато продолжал с непроницаемым лицом следить за моим выбором блюд. И приборов, которые, демоны бы их утащили и больше не возвращали во веки веков, лежали в беспорядке. Как и поданные блюда. Мне самой следовало выбирать и еду, и приборы, а его величество сидел и смотрел, даже не притрагиваясь к своим.

— Ешьте, или я прикажу убрать все и не пускать ни вас, ни леди Сарли и Фалин на кухню, — спокойно, будто это была вовсе не угроза, сказал его величество. И мне пришлось подчиниться. Даже не из-за себя — из-за девочек.

От напряжения у меня на лбу выступила испарина, а может просто в комнате стало слишком жарко, но я вспомнила почти все, что вбивала в меня госпожа Бонартье.

— Одна ошибка, — задумчиво заметил Георг, когда я отложила приборы и с вызовом посмотрела на него, на миг забывшись — слишком довольна собой была. — Неплохо.

— Такой позор, — не согласилась я с ним и тяжело вздохнула, будто внутри не испытывала той гордости за саму себя, что нельзя было показывать.

— Оставьте это, — отмахнулся Георг и, постукивая пальцами по столешнице, начал перечислять свои наблюдения. И каждое его слово походило на раскат грома разразившейся над моей головой грозы. — Мой дорогой друг любит проявлять излишнюю инициативу в стремлении меня защитить. Будь то верховая прогулка, заседание совета или, — он сделал паузу, — попытка меня женить. Можете меня поправить, если я ошибаюсь, но граф Шантре едва ли сможет описать свою новоявленную дочь, верно? — Я промолчала, но собеседнику моя откровенность пусть и была интересна, но пока не требовалась. Он продолжил и так: — И я готов был закрыть глаза на присутствие во дворце еще одного его соглядатая, если бы не одно «но». Моя тетушка на дух не переносит Дамиана, но в отношении вас, моя милая шпионка, она проявила удивительное благодушие. Даже узнав, кто вам покровительствует, она не стала изобретать предлог, чтобы убрать вас из моего окружения. Вам не кажется это странным? —Георг подался вперед. — А мне кажется. И, зная свою дражайшую родственницу, я практически уверен, что разгадка этого явления проста до безобразия и проистекает из того, что я не принял ни одну из ее протеже к участию. — Король понизил голос и закончил: — И ей пришлось искать среди уже утвержденных участниц. Что она с блеском и проделала. Я прав, Оливия?