Книга Истинная для мужа - предателя, страница 7 – Кристина Юраш

Я улыбнулся ей, но мысли возвращались туда, в поместье. Я хочу вернуться и узнать, что она мертва. Я не хочу, чтобы она умирала при мне. Или мучилась, как Марта…

Марта… Я вспомнил свою старую няню, которую любил до безумия. Она была для меня единственным близким и родным человеком среди роскоши поместья, в котором всегда было много гостей, но никогда не было искренности.

“Господин, вам туда нельзя. Ей очень плохо!”, — слышал я голос дворецкого и собственный крик: “Марта! Марта!”.

“Она что? Умирает?”, — прошептал я, когда все-таки прорвался в комнату. Я видел кровать, видел Марту. Обычно веселая Марта лежала бледной, почти без движения.

“К сожалению, да!”, — вздохнул дворецкий.

Я помню, как бросился к ней, как держал ее за руку.

Она умирала неделю. Мучительно и страшно. Я плакал рядом с ней, чувствуя свое бессилие.

“Это что такое!!!” — грозный голос отца донесся из-за спины. — “Мой сын плачет? Плачет, как девчонка?! А ну быстро вытри слезы! Не позорь меня перед слугами! Сейчас маги с флаконами набегут собирать драконьи слезы! Этого еще не хватало!”.

Отец стоял, словно черная тень, заслоняющая собой даже погребальные свечи.

“Завтра приедет новая гувернантка!”, — объявил отец.

“Мне не нужна новая! Мне нужна… Марта!”, — прошептал я.

“Запомни! Слуг легко поменять. Никто из них не стоит твоих слез!”, — в голосе отца была твердость.

“А если бы я умер? — спросил я тогда. — Если бы я умер, ты бы не плакал?”

“Ты — другое дело! Ты — мой сын. Ты — моя кровь. Ты — наследник!”

“А если бы мама?”,— прошептал я, глядя на умирающую Марту.

“Ее тоже легко заменить. Всех легко заменить, но не тебя!”, — с улыбкой произнес отец.

“Ты что? Не любишь маму?”, — прошептал я, словно для меня открылась истина.

“Ни капельки. А в последнее время она мне еще сильней треплет нервы! — отмахнулся отец. — Вставай, нюня! Ты — дракон! Ты — мой сын! Не позорь предков! А они — всего лишь люди. Люди умирают. Рано или поздно. И ты должен спокойно смотреть на их смерть!”

Я тогда молчал, пытаясь справиться со своим горем.

«Запомни, сынок. Самая большая глупость в мире — любить человека. Люди — это ресурс, — почти мягко сказал отец. — Незаменимых людей нет. Поэтому не цепляйся за сломанную вещь. Лучше выбрось ее и купи новую!»

Собственно, он так и поступил с моей матерью. Она была его второй женой. И, в отличие от первой, сумела подарить ему наследника. Только из-за этого он смотрел на ее похождения сквозь пальцы со снисхождением божества.

Я не плакал на похоронах мамы. Ни один мускул не дрогнул на моем лице, хотя сердце расшибалось в груди.

«Считай, что ничего не изменилось. Словно она уехала на очередной бал! Люди — это ресурс!» — повторял я себе, глядя, как отец спокойно смотрит на то, как маму уносят в фамильный склеп.

Не привязываться к людям. Никогда.

Вот главное правило рода Остервальд. Люди — это всего лишь ресурс. Ресурс для дракона.

Я вспомнил лицо жены. Бледное, с впавшими глазами. И в них застыла мольба. При мысли о её бледном лице у меня сжалось горло — будто я снова стою у кровати Марты, беспомощный, как ребёнок.

Я чувствовал обиду, чувствовал бессилие, чувствовал, как сердце покрылось непробиваемой коркой льда. Она пахла лекарствами, лавандой и пеплом. Как будто её душа уже горела, а тело ещё не знало об этом.