Книга Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки, страница 16 – Юлия Ханевская

Я киваю, наблюдая, как она приближается. Разлепляю пересохшие губы и хрипло говорю:

— А я — Анара.

— Как вы себя чувствуете, спрашивать не буду. И без того вижу, что плохо. Но ничего, это мы быстро поправим.

Медея помогает мне подняться, умыться холодной водой из принесенного ею кувшина. Затем подает тонкое хлопковое полотенце, а сама уходит ненадолго. Очень скоро возвращается с вещами, небольшой деревянной баночкой и кружкой дымящегося отвара.

Протягивает мне простое коричневое платье и мягкие кожаные туфли. Материя грубая, непривычная, но теплая.

Я одеваюсь, болезненноморщась при каждом движении. Мимоходом рассматриваю себя, пытаясь собрать цельный образ. Белокожая, стройная, с длинными светло-золотистыми волосами, ниспадающими почти до самой талии.

Удивительно, я воспринимаю себя Анарой, но совсем не знаю, как выгляжу.

— А теперь садитесь, я смажу лечебной мазью все болезненные места, — уверенно командует девушка.

Я слушаюсь. Хочется поскорее избавиться от последствий аварии, хоть и понимаю, что это не быстрый процесс.

Медея молча обрабатывает мои ссадины и синяки, ловко, уверенно, будто делает это не в первый раз. Потом протягивает кружку с терпким настоем. Я отпиваю — горько, но зато волна тепла приятно расходится по телу.

— Спасибо, — с благодарностью шепчу я, ощущая, как боль слегка отступает.

Медея просто кивает, улыбаясь одними глазами.

— Пойдемте, я покажу здесь все. До завтрака есть немного времени.

— Ох… не уверена, что длительные прогулки — это то, что мне сейчас нужно. Признаться, мне хочется просто лечь и не двигаться.

Она коротко смеется и качает головой.

— Ой, нет, кровать сейчас для вас злейший враг! Нужно шевелиться, чтобы тело скорее начало выздоравливать.

Какой интересный подход к лечению…

— Хорошо, — вздыхаю. — Очень надеюсь, что ты права.

Мы выходим и оказываемся в полумраке, освещаемом редкими масляными лампами на стенах.

Медея идет впереди легкой, почти неслышной походкой, а я стараюсь поспевать, чувствуя ноющую слабость в ногах. Коридор узкий, стены беленые, все здесь дышит тишиной и простотой.

— Это монастырь, — тихо говорит она, будто сама стесняется нарушить покой. — Здесь живут девять братьев и двенадцать сестер. Мы далеко от столицы, и еще дальше от больших дорог.

Я задумываюсь. Значит, и от места крушения меня унесло довольно далеко. Как будто сама судьба оттащила в сторону, вырвав из прежней жизни.

— Сама я не монахиня, а их воспитанница, — продолжает Медея. — Меня нашли в корзинке на пороге еще младенцем…

Голос ее грустнеет, и меня пробирает холодом от того, что кто-то способен вот так оставить свое дитя на чьем-то пороге. Это ужасно. Даже думать не хочется, какие обстоятельства заставили горе-мать так поступить.

— Сочувствую, — осторожно говорю я.

Она оборачивается на мгновение, даря мне улыбку.

— Здесь хорошо. Я многим обязана этим людям. Обо мне заботятся с самих пеленок, а я стараюсь приносить пользу, как умею. К тому же скоро мне исполнится семнадцать, и я отправлюсь в академию целителей.

По пути она показывает мне двери: за этой — молельня, за другой — комнаты монахинь. Дальше — столовая, откуда доносится запах хлеба.

Мы выходим во двор. Там тянется аккуратный плодовый сад, ветви тяжелые от яблок и груш. За изгородью — небольшой птичник, где несколько монахов кормят кур и уток.