Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 120 – Маргарита Абрамова

Но несмотря на боль, одно знаю точно. Я должна помочь ему. Он в беде, и я должна была сделать все, что в моих силах, чтобы вытащить его оттуда. Как он помог мне.

Я должна постараться сохранить хотя бы нашу дружбу, на большее не смею рассчитывать… Сердце не любит по указке. Как было бы проще просто запретить ему скучать по определенномучеловеку.

Я эту неделю с трудом держалась. Спасибо доктору Грачу за его поддержку.

— Как Виктория?

— Переживает. Не выходит из комнаты.

Бедная моя девочка. Совсем одна, без отца, без меня… Сердце разрывалось от жалости и чувства вины. Скорее бы уже добраться до дома, обнять ее.

— И… — он замялся…

— Боже, Барт! Это еще не все плохие новости?!

— Боюсь, что нет, миссис Демси, — он потупил взгляд.

— Небеса, дайте мне сил!

— У нас дома гостья…

— Гостья? — сердце пропустило удар, тошнота подошла к горлу…

— Остановите карету! — сдавленно выдохнула, — Сейчас же!

Едва Барт успел крикнуть кучеру, как я отворила дверцу, и содержимое моего завтрака вырвалось наружу. Спазмы скрутили живот, мир поплыл перед глазами. Я сидела, согнувшись, опираясь о холодный борт кареты, и жадно глотала свежий, холодный воздух, пытаясь прийти в себя.

— Все в порядке, Барт, — прошептала, когда управляющий бросился ко мне с помощью, — Я… в порядке. Просто… укачало.

— Простите меня, миссис Демси, — в его голосе звучало искреннее раскаяние, — Не нужно было так сразу все выкладывать…

— Нет, нет, вы все правильно сделали, — выпрямилась, все еще чувствуя слабость, — Мне нужно время, чтобы подготовиться к встрече… с миссис Давон. Я правильно поняла?

— Да, — Барт поджал губы, и на его обычно невозмутимом лице я увидела нескрываемое неодобрение, — Мистер Демси перед своим арестом распорядился, чтобы она погостила несколько дней. Но теперь, когда его арестовали, она… не торопится уходить.

— Сколько он уже… задержан? — спросила, с ужасом думая о тех днях, что провела в неведении, надеясь на его возвращение.

— Семь дней, миссис Демси.

Все мои письма до него не доходили.

— Меня к нему не пустили. Сказали, имеют право на общение в период следствия только ближайшие родственники или официальный защитник.

Дорога до дома тянулась невыносимо долго. За окном сгущались сумерки, а затем наступила глубокая, непроглядная ночь, точно отражавшая состояние моей души. Голова раскалывалась от напряжения и дурных мыслей. Но нельзя отчаиваться. Сейчас я как никогда должна быть сильной. Я нужна Виктории и Фредерику.

Едва Барт вынес меня из кареты и помог устроиться в кресло, как дверь распахнулась, и на пороге возникла Марта.

— Вы дома! Слава небесам! — онане спала, — Я вас жду с самого утра!

Пока Барт занимался вещами, Марта, суетясь, поправляла плед у меня на коленях, хотя в нем не было необходимости. И вдруг, не выдержав, она, уткнувшись мокрым лицом в мое плечо.

— Как же вы там, совсем одна, в чужом месте…

— Я справилась, Марта, — я гладила ее по спине, сама нуждаясь в утешении, но понимая, что сейчас должна быть опорой для других, — Я же просила вас не жалеть меня.

— Он строго-настрого запретил нам что-либо вам сообщать, пока не закончится лечение! — выдохнула она, поднимая на меня заплаканные глаза, — Простите меня, моя милая… Я четыре раза садилась писать вам письмо, умоляла Барта отправить его тайком… Но мы боялись навредить. Простите меня!