Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 67 – Маргарита Абрамова

Я не засыпала с мужчиной до этого дня… и не просыпалась. С Генри мы только целовались, хотя он говорил, что ему становится невыносимо трудно держать себя в руках. Но я настояла,что близость только после свадьбы. Которая так не состоялась…

Но однажды, еще в доме отца, я случайно подслушала разговор двух молодых горничных в коридоре.

«А утром-то у него, — одна из них, смеясь, говорила другой, — «Утренняя стража» уже на посту стоит, копьем простыню подпирает!»

Они оба хохотали, пряча смех в кулачки, а я лишь смутилась, не до конца понимая суть их шуток, но запомнила это странное, вызывающее словечко.

Я проснулась по-прежнему прижатая к крепкому, горячему мужскому телу. Одеяло на нас отсутствовало, видимо, мы его скинули, потому что в комнате было слишком жарко. Как и брюк на мужчине… Не помню, чтобы он их снимал, но я так крепко заснула в его объятиях, что и не заметила как Фредерик от них избавился.

И сейчас мой растерянный взгляд, скользя вниз, остановился на его темных трусах. Ткань безжалостно топорщилась, обрисовывая бугор, похоже, ту самую «утреннюю стражу», о которой с таким хохотом говорили горничные.

Щеки загорелись пуще прежнего, утром стыд обретает новую форму. Уже не скрыться под покровом ночи, пряча в тени лицо. Рассвет же открывает нам наши пороки.

Мужчина зашевелился. Я в ужасе зажмурилась, притворяясь спящей. Лишь бы он не поймал меня на этом нескромном, постыдном разглядывании. Я пыталась успокоить бешеный стук сердца и прогнать кровь от лица, чтобы щеки вернули свой нормальный цвет. И, не находя другого выхода, вновь склонила голову к его груди, укрывая пылающее лицо в спасительной завесе своих распущенных волос.

Его пальцы коснулись плеча, возвращая сбежавшую лямочку сорочки на место. А затем мужчина откинул мне волосы за спину, доставая аккуратно свою руку из-под моей головы. Тихо выругался.

Он отодвинулся, оставляя меня в холодном одиночестве. Матрац промялся, сообщая о его уходе.

Но тут же на меня легло одеяло. Фредерик поспешил укрыть меня, спрятать от своих глаз, словно пытаясь ликвидировать свидетельство своей оплошности. Кружевная сорочка не пришлась ему по вкусу… А ведь про эту ткань говорят, что ни один мужчина не устоит. Значит, все же обманывают… Все же имеет значение кто одевает этот наряд… Мое тело, немощное и изуродованное, не может выглядеть желанным.

Я чуть приоткрыла веки, сквозь ресницы наблюдая за тем, как он сидит на краю постели, отвернувшись ко мне спиной, подпираяголову руками. Напряженная спина и плечи красноречивее всяких слов указывали на сожаление…

Сейчас он просто уйдет? И мы не заговорим об этом? Наверное, так будет действительно лучше…

Но тут дверь неожиданно распахнулась без стука. На пороге, с кувшином воды для умывания, застыла горничная Кора. Девушка, как обычно, пришла помочь мне собраться. Ее глаза округлились от изумления.

— Ой, — явно не ожидая увидеть здесь хозяина, — Простите… — она поспешила ретироваться, закрывая дверь с громким стуком.

А мне ничего не оставалось, как изобразить пробуждение, как потому как от такого шума было невозможно не проснуться.

Фредерик медленно обернулся в мою сторону, я же, чувствуя себя абсолютно беззащитной, вцепилась в одеяло, натягивая его до подбородка.

Он тяжело выдохнул, собираясь с духом на разговор.