Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 95 – Маргарита Абрамова

— Давно не видел вас такой вредной, — он неожиданно улыбнулся, — Как тогда, когда спорили со мной по разным пустякам, когда я приходил к Ричарду в гости.

— Я не вредная, просто…

— Давайте я вам помогу, и не будем заставлять доктора ждать дольше, — его тон снова стал серьезным. Он потянулся к застежкам моего платья, но я отшатнулась.

— Я сама!

В конце концов, с помощью Фредерика и ценой немалых усилий, я облачилась в ненавистную сорочку. Он перенес меня на высокую кушетку, застеленную чистой простыней, и я устроилась на ней, чувствуя себя ужасно голой, уязвимой и совершенно подавленной, словно подопытной в каком-то непонятном и пугающем эксперименте.

— Готовы? — спросил доктор Грач, подходя. В его руках был молоточек и какой-то странный предмет с иглой на конце. Тут все было странным!

Он начал использовать тот самый инструмент с иглой — чтобы проверить чувствительность, как он объяснил. Легко покалывал кожу на разных участках ног, рук и даже лица, постоянно спрашивая: «Чувствуете это? А это? Одинаково?» Потом попросил Фредерика помочь ему: доктор поднимал мою ногу, сгибал ее в колене, а я должна была пытаться сопротивляться, напрягать мышцы, даже если ничего не выходит. Это было изматывающе и унизительно.

Затем он взял в руки небольшой молоточек и начал простукивать сухожилия ниже колен и на стопах.

Я смотрела на это, ожидая привычного отсутствия реакции. Но когда он ударил ниже колена, моя стопа внезапно дернулась, совершив короткий, резкий рывок.

Я ахнула. Фредерик выпрямился. В кабинете на секунду воцарилась тишина.

— Что… это было? — прошептала я.

— Коленный рефлекс, — невозмутимо ответил доктор, — Он сохранен. Это хороший знак. Очень хороший. Это означает, что связь между нервами в самой конечности и спинным мозгом не прервана полностью.

Закончив осмотр, он принялся за допрос, делая пометки в своей толстой книжечке.

— Опишите, что вы чувствуете. Холод? Жар? Одеяло? Прикосновение ткани?

— Ничего, — тихо ответила, — Просто… ничего. Как будтоих нет.

— А до травмы? Какая у вас была физическая активность?

— Обычная.

— И что вообще в последние месяцы не было никаких реакций?

Я тут же покраснела, спеша отвести взгляд.

— Ага, — заметил мою реакцию, — Значит, было. Опишите все подробно.

Я отрицательно замотала головой. Я не готова была об этом говорить…

— Так-так-так… Почему? Это как-то связано с интимной жизнью? — угадал он.

— Мистер Демси, из вашей красавицы-супруги и слова не вытащишь, — констатировал доктор, обращаясь к Фредерику, отчего стало только еще более неловко.

Даже осмотр, что вынудила проходить Минерва, не казался таким пронзительно-унизительным.

И теперь еще и Фредерик, стоявший у моей кушетки, принялся на меня выжидательно смотреть.

— Вы совершенно не похожи на врача, — выпалила я вместо ответа, пытаясь перевести внимание на его странную внешность, — Ваш халат… эти очки… инструменты…

Доктор Грач ухмыльнулся, и в его голубых глазах мелькнула тень грусти.

— А если я скажу, что прибыл к вам из другого мира, где медицина шагнула далеко вперед? Из мира, где подобные халаты — стандарт, а электричество лечит. Вы поверите?

— К чему эти сказки? Хотите таким образом меня отвлечь?

— Хотелось бы, — он вздохнул и снова стал серьезным, — Но нет. Давайте отодвинем смущение в сторону и перейдем к главному вопросу, — Что вы почувствовали, когда занимались супружеским долгом? Меня интересуют исключительно физические ощущения в ваших ногах, — он едва заметно усмехнулся, видя мой шок, — Все остальные, более пикантные эмоции, вы можете оставить при себе.