Книга Подарок судьбы, страница 60 – Мартиша Риш

Ребята переговариваются о чем-то за дверью на своей половине, завтрак остывает на столике в коридоре, только-только его принесли.

— Мальчики! Давайте завтракать. Несите все скорее сюда!

Чертов баланс вынудил накинуть на плечи тонкий халат. Все же без лишних чувств жилось проще, ни тебе совести, которую надо уговаривать, ни стыда.

Вышли оба с алеющими ушами. Так-так-так, обсуждали меня и наш чудной совместный быт. Всматриваться и понимать, что говорили, не буду, буду наслаждаться едой и приятной компанией двух любимцев моего зверя. Сурового покорителя и трепетной добычи.

Виктор

Проснулся, мало того, что под крылом у зверюги, так еще и закинув ногу на один из шипов. В затылок дует обжигающее дыхание. Я жив, она спит, пора подсчитывать убытки и прочие побочные эффекты прошедшей ночи. Итак, мы с Миленой болтали о чем-то, я заикнулся про Питер. Вот дурак, так бы она меня и отпустила, даже если б могла, что тоже не факт. Дальше — обрыв. Единственное, что помню, фрагмент каменной кладки прямо перед лицом. Но отчего-то мне кажется, что было очень страшно и при том весело. А потом я лечу кубарем на кровать. Смутно мне чудится жаркий долгий непрекращающийся интим в вихре золотых искр, какие бывают при сварке. Глаза с вертикальным зрачком, золотое тело, которое уступает моему напору множество раз подряд. Пардон, но так не бывает, чтобы всю ночь и не прерываясь. Нет, я конечно сильный мужчина и все такое, но этобыло бы слишком феерично, до утра я бы не дожил. Значит, бред.

Попытался встать и осознал, что одежды на мне нет. Штаны валяются на полу рядом с кроватью, вокруг них гора паленых мотыльков и какая-то мелкая птаха. Супер! А с ногами и задом что? Все стерто до розовой кожи. Где, чем и как я мог себе все повредить? Перед внутренним взором опять замаячила каменная кладка, к ней добавился золотой ангел высотой в два моих роста. Черт-те что! Тихонько прокрался в комнату к Тревору, подхватив по дороге свой гардероб.

— Живой?

— Как видишь. И даже относительно целый, — голос хриплый, кажется, я его где-то сорвал. Это как же надо было кричать?

— Я думал, вы врежетесь в стену.

— Когда?

— Ты же вчера ее оседлал.

— Допустим. Но ты-то откуда об этом знаешь?

— Ты вечером вылетел верхом на драконе почти сразу после того, как я ушёл. И оба скрылись в клубящейся воронке из серой мглы. Это видели все. Минут через двадцать вы вернулись.

— Этого я не помню. А дальше?

— А дальше замок ходил ходуном от рычания зверя. И с балкона во все стороны летели искры пару раз за ночь.

— То есть это было не наваждение?

— Ты что-то помнишь?

— В отличие от тебя — да. Какую-то каменную стену и чудесное времяпрепровождение в центре фейерверка.

— Милена зацепилась крылом за стену, когда вы подлетели к замку. Ты на нее наорал.

— То есть, ты утверждаешь, что я летал на драконе и еще на него орал? Какая у меня стала интересная жизнь, однако. С детства боюсь высоты. Ну не так, чтобы совсем. И на самолетах, и даже на вертолетах я свободно летаю, но вниз смотреть почти не могу.

— На чем?

— Это такие механизмы.

— Мальчики! Давайте завтракать! Несите скорее все сюда!

— Проснулась.

— А в спальне вы…?

— Из того, что я помню — да.

— А мы с ней, интересно, тоже? И как? То есть и ты, и я. И все это без благословения на связь от наших монахов?