Книга Подарок судьбы, страница 77 – Мартиша Риш

Ноги сами принесли меня на ступени старой казармы. Сегодня канун дня первого урожая, все юноши начищают стены до блеска, поправляют на клумбах цветы. Много знакомых лиц, много страниц чужих судеб, прежде раскрытых передо мной. Шутят, шалят, некоторые, наоборот, чрезвычайно серьёзны. Меня не узнал ни один, лицо стерто из памяти всех знакомых, только воспоминания обо мне еще живы. И то не у всех.

Окликнул того самого озорника, что так хотел забрать мое тело из Гордона. Сказал им князь, что я жив или нет?

— Слушаю вас?

— Вы помните Тревора?

— Так звали моего первого наставника.

— И что с ним случилось, по-вашему?

— Во имя спасения нас он отдал свою свободу.

— Печальная история.

— Как есть. Я бы очень хотел перед ним извиниться за многое, если он все еще жив. А почему вы спрашиваете? Вы, должно быть, тоже его знали? Хотя, странно, у вас свойственный Гордону говорок, вы не могли его знать…?

— Я живу в Гордоне и все ему передам. Он жив и вполне доволен нынешней жизнью.

— Думаете? Хотел бы я в это верить. Ребята уже начали его забывать, а я, признаться, тоскую. Все же первый наставник, ему мое воспитание стоило огромных усилий. Если б не он, кем бы я был сейчас… Странно, что понять это удалось только после того, как он пропал, да?

— Так бывает.

— Вы ему, точно, передадите?

— Обещаю. И он, я знаю, не держит на вас зла. Все воспитанники были ему дороги, но вы — особенно.

— Спасибо, — парень светлоулыбнулся, в его глазах мелькнуло облегчение вперемешку со счастьем.

Виктор

Халупа. Простая деревенская халупа без каких-либо затей на берегу заиленной речки. Мужичок в заскорузлой от грязи рубашке чинит какие-то грабли при входе в дом. И зачем меня только сюда понесло? Не стоило просить об этом Милену.

— Эй, отец!

— Вам чего?

— Водичкой не угостите?

— Городской, что ли? Нет у меня сыновей, да и не было никогда. Ступай мимо, мужик, не мешай, не видишь, грабли ровняю.

— Бог в помощь, отец.

Где-то в кустах шебуршнул хвост моей ящерицы крылатой.

— Он тебя просто забыл, не печалься. Так будет со всеми, кто тебя знал в этом мире. Ты больше не его часть, и он стирает все, что было с тобою связано. Как будто заживляет ранку после занозы.

— Да нет, ты не права, отец и раньше обо мне не особо помнил. После того, как мачеху с дочерьми в дом привел. Пошуршали домой.

— Чтоб не шуршать, надо лететь!

— Я опасаюсь вида брусчатки перед лицом. А так, шажочками, вразвалочку, через серое марево. Тише едешь, дальше будешь.

— Фи. Кто-то, может, и едет, а кто-то идет. Залезай.

— Не сердись. Лодку уже построили, сегодня поедем кататься по реке все вместе. Тревор обещал найти гитару. Будем валяться где-нибудь на бережку, жечь костер и петь тебе песни.

— Я согласна. Седло подтяни, сползает налево.

— Все для тебя, мой самоходный транспорт. Даже поцелую за ушком и протру чешуйки.

Конец