Книга Искра вечного пламени, страница 140 – Пенн Коул

Даже переживи я еще один рассвет, моя карьера целительницы закончилась — к ней не осталось возврата теперь, когда я собственными глазами увидела кровавые последствия нарушенной мною клятвы. Моя мать, вероятно, умерла, моя жизнь отныне привязана к службе злобному королю и его жалкому наследнику. Генри, вероятно, ненавидит меня, а даже если нет, не заставят ли его Хранители выбирать между ними и мной? И падет ли выбор на меня, если Генри предан делу Хранителей так, что навсегда набил его символ себе на кожу?

Да и хочу ли я взять верх в подобном поединке?

Кашель от дыма обернулся прерывистыми всхлипами, терзающими горло, кислорода в воздухе оставалось до опасного мало. В голове у меня повис такой же туман, как в воздухе, каждую мысль приходилось вытягивать,как из ямы с липким, пузырящимся дегтем. Я пыталась встать, но всякий раз, когда собирала остатки сил, взгляд падал на безжизненные глаза лежащего рядом трупа, и я вспоминала, сколько крови у меня на руках.

Может, лучше было бы просто… остаться здесь. Свернуться калачиком и ждать неизбежного.

Генри справится и заживет себе дальше. Море и другим целителям станет безопаснее. Отец с Теллером будут горевать, но, наверное, тоже выиграют. Мои решения уже подвергли их слишком большому риску.

Конец мой будет мучительным. Но возможно, именно такой я и заслужила.

«Это я натворила. Это я виновата».

Боевой дух покинул мое тело, и я без сил повалилась на пол. По щеке потекла слеза, когда я закрыла глаза и покорилась тьме.

«Борись!»

Мои глаза распахнулись.

«Как давно я здесь лежу? Я умерла?»

Обнаженные участки кожи опухли и болели, практически поджариваясь на раскаленном каменном полу.

«Борись!»

— Нет.

Энергия неслась по венам, наполняя их ледяным ветром, который успокоил раздраженную кожу и заставил отпрянуть от обжигающей плитки подо мной.

— Огонь Неугасимый! — выругалась я, сев прямо. — Даже умереть спокойно нельзя!

Голосметался внутри, словно хищник по клетке, клацал зубами и побуждал к действию. Он хотел, чтобы я сдвинулась с места, ушла из здания, спасла себя, боролась за себя, — всего того, от чего мои ум и сердце добровольно отказались.

Я сделала глубокий вдох и с удивлением поняла, что легкие чистые и неповрежденные. В помещении до сих пор клубился черный ядовитый дым — я уже наверняка должна была потерять сознание.

«Борись! Борись! Борись!»

— Ладно, — проворчала я, поднимаясь на ноги. — Отстань от меня. Я встала.

Когда я выпрямилась в полный рост, воздух показался расплавленным, куда горячее, чем на земле, но по какой-то необъяснимой причине это больше меня не беспокоило.

Ледяное покалывание растеклось от груди к голове и вниз, к рукам и ногам, сделав меня бесчувственной к огненному аду вокруг.

«Я сошла с ума, — подумала я. — Всего два месяца без огнекорня, и я свихнулась окончательно и бесповоротно».

Я выбралась из помещения и в нерешительности стояла в коридоре, пока мой затуманенный дымом мозг пытался сориентироваться в тлеющей тьме.

Выход был справа от меня.

Но люди, которых я пришла спасать, были слева, если, конечно, они еще не погибли и до сих пор ждали спасения.

Меня словно сами боги услышали — пылающий обломок деревянных стропил упал справа от меня, едва не врезавшись мне в голову. Еще один обломок, крупнее первого, упал рядом — я резко повернула налево и выругалась.