Книга Искра вечного пламени, страница 143 – Пенн Коул

— Нет! — простонала я. — Не меня! Их, сначала их вытащи.

Сияющие веревки снова попробовали дернуть меня вперед, бросив раненых.

— Нет, Лютер! — громче прорычала я. — Спасай их!

Я схватила один из светящихся побегов и отодрала от своего тела. Едва коснувшись магии Лютера, я кожей почувствовала пульсацию чего-то совершенно невероятного — словно в руки мне попал затвердевший звездный свет или осколок луны. Казалось, магия проникает в меня и покрывает мне теломерцающим серебристым сиянием.

Покалывающий поток энергии рванул вверх по рукам и проник в сердце, глуша усталость и усиливая сосредоточенность. Оба светящихся побега я привязала к запястьям бесчувственного стража. Магия Лютера гудела от моего прикосновения, и, клянусь, издали я услышала ответный гул, стихший, едва я отпустила побеги.

— Теперь тащи! — крикнула я. — Тащи!

Веревки-побеги туго натянулись. Я повалилась на бок, и раненые один на другом медленно, но верно заскользили к просвету, а потом вдруг раз и остановились.

Купол искристого голубого света начал поднимать упавшие балки, которые загородили дверь. Дело шло до мучительного медленно, бруски были так повреждены, что, я не сомневалась, могли расколоться в любую секунду. Но вот я с трепетом и огромным облегчением увидела, как сквозь дым тянутся руки и два раненых стража исчезают в ночи.

Из груди вырвался нелепый измученный смех. Я справилась, стражи в безопасности. Тяжело раненные и, вероятно, навсегда изувеченные, но живые.

Возможно, они были ужасными Потомками. Возможно, они пытали смертных или казнили детей по законам о размножении или совершили множество других чудовищных поступков. Возможно, однажды я пожалею о том, что дала им второй шанс.

Но по крайней мере, на сегодня я спасла им жизнь. И в какой-то мере они спасли жизнь мне.

Треск смещающихся брусков предупредил, что долго просвет не продержится. С огромным трудом я встала на ноги и заковыляла вперед, мои перетруженные ноги опасно дрожали.

Лютер шагнул в расширившийся проход — яркие огни города окружали его грозный профиль ореолом, — и наши взгляды встретились во мраке.

Мы оба застыли на месте, когда между нами пробежала искра чего-то древнего и глубокого. Это была сила природы, превосходящая слово и мысль; могучая, как разряд молнии, первый вдох ребенка и бездонная глубина моря. Что-то не от мира сего, но полностью в него внедренное. Оно согрело кровь неведомым прежде покоем и наполнило страхом перед неминуемой участью.

У меня случилось видение. То же самое, что и раньше, — поле боя, пылающее серебристым пламенем, я в доспехах самого глубокого черного цвета, в руке у меня ониксовый палаш с позолоченным эфесом, у ног кольцо безжизненных тел. Только на этот раз я была не одна.

На этот раз я хорошо рассмотрелатемную фигуру рядом с собой, словно мой визави скинул необъятную мантию мрака; с меча, эфес которого был инкрустирован драгоценными камнями, капала багровая кровь. Когда я заглянула в знакомые глаза, сладчайшая, душераздирающая боль обожгла левую сторону груди. Я закрыла участок ладонью, и фигура на другом конце поля повторила мое движение.

Видение закончилось — мерцая в воздухе, оно таяло, как дымка на солнце. Поле боя стало горящим складом, серебристое пламя потемнело до красно-оранжевого, разбросанные трупы превратились в упавший строительный мусор, но фигура, которую я видела, осталась. Взгляд моего визави был по-прежнему прикован ко мне, его ладонь по-прежнему лежала на груди, как и моя.