Книга Искра вечного пламени, страница 88 – Пенн Коул

На раздраженный взгляд мальчишки я заставила себя ответить таким же:

— Вообще-то я на поминутной оплате. Ты намерен и дальше тратить золото своего отца или позволишь мне наконец заняться своими обязанностями?

При упоминании отца Лоррис побледнел:

— Ну хорошо. Иди за мной.

Я зашагала за ним через дом и даже смогла заглянуть в комнату, из которой чуть раньше доносились голоса. Двое мужчин сидели за столом из красного дерева, заваленным книгами и бумагами. Разговаривали они так тихо, что не расслышишь, и вращали сверкающие хрустальные бокалы с жидкостью цвета карамели. Когда мы проходили мимо, ни один из них и взглядом нас не удостоил.

В конце затемненного коридора мальчик остановился и сконфуженно повернулся ко мне:

— Эвани там.

Я подняла брови. Лоррис молча хлопал глазами.

— Расскажешь, что с ней? — настойчиво спросила я.

— Разве не твоя работа это определить?

Я закатила глаза, даже не пытаясь это скрыть, и протиснулась мимо него в огромную комнату, в которой легко поместился бы наш дом на болоте.Ни ярких красок, ни обильной отделки, которые ожидаешь увидеть в комнате малыша, — меблировка оказалась сдержанной и страшно унылой, под стать аскетичной обстановке всего имения. Даже игрушки стояли идеально ровными рядами на полках высотой до груди, вырезанных из беленого дерева и выкрашенных в разные оттенки бледно-желтого и экрю. Комната получилась элегантно красивой и совершенно бездушной.

«Ну конечно», — сухо подумала я.

В противоположном конце комнаты в горе мягких и толстых пуховых одеял на кровати, как в облаке, утопала девочка. Одеяла сотрясались от хлюпанья носом, а потом раздался слабый болезненный всхлип, разбивший мне сердце.

— Привет, — сказала я, усаживаясь на край кровати. Придвинувшись ближе, я убрала золотистые, влажные от пота кудряшки со лба девочки. Она была маленькой, лет пяти, ее кожа — бледной, но теплой на ощупь. — Ты, наверное, Эвани, а я Дием, целительница. Говорят, сегодня ты не очень хорошо себя чувствуешь.

Девочка распахнула светло-голубые глаза с белесыми ресницами и уставилась на меня.

— Хочу к маме! — захныкала малышка.

— Прости, милая, мамы твоей сейчас нет. Но я попробую сделать так, чтобы тебе стало легче, ладно?

Девочка слабо кивнула и снова захныкала.

Я глянула через плечо на мальчика, который опасливо наблюдал за нами с порога.

— Твоя сестренка больна, но ни один из ваших родителей не пожелал с ней посидеть?

— Наши родители — персоны важные. Им некогда сидеть дома и нас нянчить.

В его молодом голосе уже слышался тембр голоса его отца. У меня сердце екнуло при мысли о том, каким мужчиной он, вероятно, станет.

С трудом стерев с лица жалость, я оценила состояние малышки. А в какую женщину превратится она? Какого супруга выберет? Каких детей вырастит?

У нас, Беллаторов, имелись свои проблемы, но я абсолютно точно знала, какими бывают любящие родители и счастливый брак. Мать с отцом позаботились о том, чтобы мы с Теллером не забывали, что родительская ласка — это почва безусловной любви, которая питает наш рост и не дает потерять корни при любых ненастьях.

До сих пор я не осознавала, насколько нам повезло.

Лоррис подошел ближе к кровати сестры:

— Она поправится?

Мальчишка смотрел все так же хмуро, но в лице появилась тревога.

— Думаю, да, но я помогла бы Эвани куда лучше, если бызнала, что случилось.