Книга Личная ассистентка для орка, страница 6 – Рина Мадьяр, Тая Мару

Он проводил рукой, указывая на клубящийся пар, раскаленный металл и ритмичный гул машин.

— Теперь их стихия здесь. Они питаются теплом топок, ритмом шестеренок, самой энергией производства, подстраиваясь под течение времени. Без этого они просто исчезнут. Здесь они сильны. Полезны. И абсолютно надежны. Они не устают, не отвлекаются и не воруют. В отличие от людей.

В его словах есть суровая, но железная логика. Это не рабство. Это симбиоз. Он словно их хранитель. Суровый, прагматичный, но дающий им жизнь.

— Твоя работа будет иногда заключаться в том, чтобы быть связующим звеном между моими решениями и их исполнением. Они понимают команды, но не понимают сложных задач. Им нужен четкий, ясный приказ. Как этот.

Он поворачивается ко мне, и в его руке появляется стопка исписанных листов.

— Корректоры сдали правки к передовице. Феи не умеют читать. Твоя задача сейчас перенести все правки с этих листов на основной наборный макет. Быстро и без ошибок. Каждая опечатка в утреннем выпуске будет считаться твоей ошибкой. Понятно?

Я беру листы. Бумага шершавая под пальцами, испещренная знаками и пометками. Это не испытание на выживание, как вчера. Это настоящая работа. Первая в моей жизни.

— Понятно, — говорю я, и мой голосзвучит увереннее, чем я себя чувствую. Сердце трепетно бьётся в груди.

— Хорошо. Станок номер четыре. Приступай.

Он уходит, оставляя меня одну со стопкой бумаг и шумящими машинами. Я подхожу к указанному станку. Домовые безучастно скользят взглядами по мне и продолжают работу.

Я делаю глубокий вдох, пахнущий гарью и чернилами. Это мой первый рабочий день. Я больше не баронесса Вивьер. Я Рита, помощница главного редактора и по совместительству хозяина Молота. И я не подведу.

Разворачиваю первый лист с правками, мои пальцы осторожно тянутся к наборной кассе с литерами. Впереди ждёт долгий день, но впервые за долгое время я чувствую не страх, а азарт. Это лишь первое задание.

И вот когда я уже сделала первые несколько правок, вдруг замечаю на полях листа пометку корректора, которая заставляет мою кровь похолодеть. Всего одно слово, обведенное в круг: “Клевета?”

Моё сердце замирает. Я вновь перечитываю тот самый абзац, над которым работала. Это материал о хищениях в Управлении городского освещения. Конкретно, о закупке некачественных ламп для новых паровых фонарей с разницей по цене в золотых.

В тексте упоминается чиновник среднего звена, но косвенно указывается, что за ним может стоять кто-то из Высшего совета. Кто-то с огромным влиянием.

И вот это “косвенное указание” и было обведено. Корректор, наверняка профессионал, знающий законы, сомневается: хватит ли у нас доказательств, или это может быть расценено как злонамеренная клевета со всеми судебными последствиями?

Я перечитываю абзац снова и снова. Обвинения против чиновника из Управления городского освещения кажутся голословными. Нет имен свидетелей, нет документов, имеются лишь уверенные утверждения.

Что, если корректор прав? Что, если мы переступим черту? Моя аристократическая кровь, знакомая с тонкостями законов о чести и клевете, бунтует. Отец бы сказал, что такую статью печатать чистое безумие.

Вдруг это проверка?

Но потом я поднимаю взгляд и вижу спину Ашгара Торгара. Он стоит в дальнем конце цеха, склонившись над чертежом нового пресса. Мощный, непоколебимый. Он наверняка уже видел эти правки. Он ведь не только хозяин этого места, но и главный редактор. Он не стал бы рисковать репутацией “Молота”, всем своим делом, без веских оснований. Может, доказательства есть только у него? Может, это проверка моей верности?