Книга Нэй: мой любимый Прародитель, страница 193 – Анна Кривенко

Однако, когда я склоняюсь над стонущим противником, то с ужасом понимаю, что это — полковник де Сантэ.

— Арман? — шепчу я пораженно. — Но… почему? Что вообще происходит?

Разум в шоке, все чувства в полном смятении, но… тонкая, едва заметная и привычная мысль сомнения рыщет в поисках зацепок. Может ли полковник — весь такой правильный, нравственный, учтивый, галантный — оказаться замешанным в какую-то нехорошую историю с моим участием? Ведь я точно не владела собой какое-то время!

Окидываю взглядом кабинет и замечаю почти пустой стакан из-под кофе.

Пока Арман приходит в себя, я быстро хватаю стакан ипрячу его под стол — потом отнесу на экспертизу.

Правильно было бы сейчас помочь Арману подняться, извиниться за неожиданное нападение, объяснив туманом в голове, но… что-то заставляет меня замереть на месте.

Я никогда еще не испытывала ничего подобного. По крайней мере, в памяти этого не отложилось, но я остро ощущаю сейчас, что… меня зовет Нэй.

Или не зовет, но думает обо мне.

И ему… плохо.

Как говорили у нас на курсе по эмпатическим проявлениям: ментальная связь?

Ощущения настолько сильные, что я бегу со всех ног, бросая шокированного полковника и дальше подниматься самостоятельно.

Бегу куда?

Логика выдает варианты того, где Нэй сейчас может находиться, но вместо его комнаты я выбираю оранжерею на крыше: он всегда трепетно тянулся к растениям, и я знала, что он немалое время проводил именно там. Я всегда старалась наблюдать за тем, где он любил находиться, хоть Нэй об этом даже не догадывался. Я ведь несу за него ответственность. А еще беспокоюсь о нем. Постоянно — денно и нощно — переживаю, думаю, вспоминаю…

А вот несколько минут назад мечтала его зацеловать…

Правда, накинулась не на того. Или же… накинулись на меня?

Мрачные темные подозрения на счет Армана де Сантэ все сильнее впитываются в душу.

Лифт занят, поэтому стремительно бегу по лестнице. Легкие уже разрываются, дыхания не хватает, голова все еще кружится от подозрительного вещества в организме, но меня что-то настойчиво тянет вперед…

Скачок, поворот, открываю дверь и ныряю в царство зелени.

Дыхание частое, лицо раскраснелось, ноги подрагивают от резкой нагрузки, а я иду вперед, словно слепой, ведомый чужой рукой: я точно знаю, что Нэй за тем поворотом.

Последние три шага и…

Парень сидит на полу, опустив лицо и перекинув косу через плечо. Ноги полусогнуты, одна рука небрежно лежит на колене, второй не видно, потому что к нему прижимается девушка, уткнувшаяся носом в его плечо.

Удар, еще удар. Это мое сердце… Пауза. Длинная пауза. Удар…

Кислорода все еще не хватает, но я не могу сделать вдох, ведь реальность обрушивается на меня словно метеоритный дождь: неожиданно, ярко и весьма болезненно, обжигая раскалёнными стрелами ревности и разочарования.

Всплывают небрежно брошенные Арманом слова: «Может, у него подружка завелась — молодой ведь, горячий— а твоего мнения на этот счет побаивается…».

Теперь вижу, что он был прав.

Я… опоздала.

Боль…

Наконец, делаю вдох, но под сердцем ощущается камень.

И пустота.

Мне лучше уйти.

Я должна развернуться и оставить Нэя в покое…

Но он вдруг вздрагивает и резко поднимает на меня свое лицо.

Скрыться я не успела…

Однако бирюзовые глаза почему-то опустошены и полны не меньшей боли.

Я замираю, не в силах перестать смотреть на него.