Книга Академия Теней, страница 69 – Елена Звездная

Как интересно. И… зачем он сказал мне об этом. Я вопросительно вскинула бровь, ожидая шантажа, каких-либо сомнительных предложений, разрешения пасть к нему в ноги и молить о пощаде, и всего прочего.

Но Рейвен сумел удивить.

– Я хотел, чтобы ты об этом знала. И в будущем, не сочла это выпадом против одного из твоих людей.

Вот так вот – честно и открыто.

Я спрятала удивление за бокалом, справилась с эмоциями и, отпив еще глоток ягодного сока, ответила:

– Нужно быть идиоткой, чтобы просить вас оставить Грифа в академии или же винить за его отчисление. Случившееся ужасно и последствия понятны. Да, мне как работодателю и человеку проникнувшемуся сочувствием к моему телохранителю тяжело слышать подобное, но я понимаю вас и принятое вами решение – даже если лорд Лассаль завершит академию, его убьют свои же в первом же бою.

Магистр кивнул, подтверждая.

– С тобой приятно иметь дело, – улыбнулся он и посмотрел на меня так, что я вдруг начала тать под влиянием того сдержанного восхищения, что читалось в его темном взгляде. – Никаких истерик, заламывания рук и причитаний. Твой отец очень гордится тобой и не зря.

А вот последнее немного напрягло.

– Вы говорили с моим отцом? – прямо спросила я.

– Родители навестили его сегодня с визитом, – мягко сообщил Рейвен.

Подумала о том, что нужно будет обязательно поговорить с папенькой. А сейчас я решила спросить:

– Ваша матушка. Чем она занимается?

Заметно удивившись вопросу, магистр все жеответил после некоторого молчания:

– Моя мама теневой маг. Довольно сильный. Но в отличие от отца, она предпочитает теорию практике. В Академии Теней несколько учебников написано ею, два из них включены в обязательную программу. Мои родители оба очень увлечены своим делом, поэтому я рос в весьма специфичной обстановке – за ужином папа рассказывал о том, скольких тварей он убил, а мама о том, как убивать их наиболее эффективно. Иногда после этого отец поднимался и возвращался с блокнотом для записей, а иногда мне приходилось ужинать в одиночестве, созерцая остывающую еду, пока родители спорили над деталями заклинаний.

Прозвучало как-то печально.

Мы с папенькой за едой всегда разговаривали, причем не только о деле, а обо всем что интересовало, заботило и вызывало вопросы. Внезапно поняла, что я очень скучаю по отцу.

– У тебя все иначе? – поинтересовался Рейвен.

– Ну… я с детства была центром мироздания для моих родителей, – неловко улыбнулась, ощущая даже некоторую вину за свое счастливое детство. – За столом говорили или со мной, или обо мне.

– Это заметно, – он улыбнулся, – девочки, выросшие в любви, более уверены в себе и своих силах.

Даже спорить не буду.

– Каким же образом ты оказалась связана брачным договором с Ивором? – умел Рейвен задавать вопросы.

– Благими намереньями устлана дорога в ад, но матушка, похоже, забыла об этом, – просто ответила я. – По ее мнению так было лучше для меня.

И я допив напиток, поставила бокал на столик и удобнее устроилась в кресле. Хотя куда уж удобнее, и так было замечательно. Только при упоминании мамы на душе стало тяжело.

– Ты скучаешь о ней? – спросил Рейвен.

– Да.

Я замолчала, глядя на то, как блики огня замерли на матовом дубе стола. В этой тишине, наполненной ароматом хвои, слова о браке с Ивором прозвучали как нелепая ошибка. А вот слова о матушке, как удар по застарелой ране.