Книга Академия Теней, страница 72 – Елена Звездная

Я остолбенела, глядя на тетрадь, густо исписанную мелким, убористым почерком. Я думала, что буду испытывать неприязнь к этой магине, но… она мне понравилась. Сразу. С первых же слов. Так не стала бы писать вздорная девица, решившая повысить свой статус за счет выдающегося адепта академии. Так не писала бы вздорная и пустоголовая девица. И так не пишет человек, нацеленный лишь на богатство и развлечения.

И заварив себе крепкий чай, я устроилась уже за столом, внимательно изучая дневник леди Ингрид. Здесь было так много всего, но я старалась не читать про ее душевные переживания, чувствуя, что вторгаюсьв чужое личное пространство, и концентрировалась только на записях, имеющих отношение к магистру.

Через пять страниц нашла.

«Как попасть в поле зрения Рейвена Штормхейда, не превратившись в пятно на его плаще.

План прост:

1. Не дышать в его сторону, пока он не глянет.

2. Когда глянет – сделать вид, что не дышу вообще.

3. Если спросит что-нибудь – ответить умно, но не слишком, иначе подумает, что я хочу потягаться с ним в интеллекте, а я хочу потягаться в… ну, в другом.

Итог всех усилий: спросил, чье перо. Я сказала – мое. Он кивнул. Я выжила. Успех. В дневник занесла: «Перо – мое. Взгляд – его. Шанс появился».

Невольно улыбнувшись, продолжила чтение.

Нашла любопытное:

«О чае, кофе и том, что оскорбляет Рейвена Штормхейда до трещин в фарфоре.

Рейвен пьет чай. Только чай. Без меда, без сахарной пудры, без лимона, без надежды.

Я подала кофе – он посмотрел на чашку, как на осквернение реликвии, и тихо произнес:

«Это оскорбление».

Больше кофе не завариваю. Зато теперь знаю: хочешь угодить магистру – будь чайницей. И не смей ставить рядом пряники – он скажет, что это подкуп».

Надо же, такая юная была, а уже столько выверенной иронии и над собой и над ситуаций.

Потом обнаружилось любопытное.

«Список того, что раздражает Рейвена:

1. Громкий смех. Особенно мой.

2. Вопрос «а почему?» дважды подряд.

3. Фраза «я тоже была одиноким ребенком» – он не был одиноким, он был занятым.

4. Путаница тени и тьмы. Он говорит: «Тень – это отражение. Тьма – это отсутствие. Учись различать, прежде чем говорить».

5. Слова «ты слишком серьезный». Отвечает: «А ты слишком громко дышишь».

Записала. Выучила. Подчеркнула. Дважды. Теперь дышу тихо, смеюсь шепотом, пряники прячу. Иногда кажется, что становлюсь тенью. Но не его. Своей. Пока что».

Меня потрясло ее: «Иногда кажется, что становлюсь тенью. Но не его. Своей». Бедная девочка, за что ты так с собой?

Потом нашла еще одно поистине саморазрушительное:

«Поняла, что он замечает – и не отмахивается.

Сидела в библиотеке, читала «Теорию пространственных пластов». Он прошёл мимо. Остановился. Посмотрел на мои заметки. Сказал: «Ошибка в формуле». Я исправила. Он ушел.

Я не дышала сорок минут. Потом свалилась со стула. Он не оглянулся.

Но на полях моей тетради появилось:«Не ушиблась?». Его почерк. Я знаю. Значит, смотрит. Значит, можно дышать. Но тихо. И с умом».

Я встала, прошлась по комнате, подышала… впервые подумав о том, что иногда свободно дышать это привилегия.

Последующие записи про Рейвена пролистывала, и вдруг в дневнике появилось шокирующее:

«Его зовут Эрн. Он поэт. Он пишет стихи. Он не строит стен. Он рушит. Он смеется. Он не знает формул. Он знает рифмы.