Книга Академия Теней, страница 75 – Елена Звездная

Почему-то эмоциональных описаний больше почти не было, только сухое:

«Сегодня он впервые подал руку, когда я спускалась по лестнице.

Не из вежливости – по инерции.

Это успех».

Сегодня он спросил: «Ты всегда такая спокойная?»

Я ответила: «Только когда рядом кто-то, кто не требует объяснений».

Он молчал.

Потом кивнул.

Это был первый раз, когда попытался понять.

Я на правильном пути».

«Сегодня я дозировала улыбку.

Улыбнулась не сразу.

Чтобы ждал.

Чтобы думал, что он заслужил.

Все идет по плану».

«Сегодня я позволила ему помочь.

Не потому что мне нужна была эта помощь.

А потому что он должен был почувствовать, что я от него зависима.

Это важно.

Он запомнил».

«Он посмотрел на меня в зеркале.

Я не повернулась.

Пусть думает, что я не заметила.

Он все чаще смотрит на меня, это хорошо».

Вот у нее все было не хорошо, но по плану. У меня так не получается, что бесит.

И бесит контраст между нами – Ингрид была планирующей, словно выстраивала шахматную партию, а я ворвалась в Академию Теней как стихия, не зная даже банальных правил игры.

Может тоже начать вести дневник?

Но увы, даже сама мысль об этом, отдавала горечью поражения – если я запишу все исходные данные, станет кристально ясно, что выхода из сложившейся ситуации нет. Штормхейд по сути заполучил контракт на максимально выгодных условиях и мне крыть было нечем – по всем пунктам у него уже был предоставлен наилучший вариант.

И если в ситуации с Ивором я видела выход, то в ситуации со Штормхейдом его не было.

И тут даже яд в кофе не поможет – магистр уже неуязвим, а себя убивать не хотелось, все же папа будет горевать, да и самой еще жить хочется.

С этими мыслями я села за работу – у меня скопились отчеты от двух управляющих, и если с господином Акселем я еще могла отослать половину папе, то отчеты от господина Бергера должна была оценивать только я.

Я просидела за столом до самой ночи, перебирая строки отчетов, и цифры действительно успокаивали:в них не было ни тени, ни тьмы, ни Штормхейда – только чистая арифметика прибыли и убытка. В свете лампы бумаги казались островком, где можно было не думать о том, что за дверью уже выстроился новый мир, в котором я не хозяйка, а собственность, навечно запертая в золотой клетке.

Но один плюс, должна признать, все же имелся – Штормхейд не Ивор Рагнаэр, его я хотя бы не ненавидела и не боялась.

Ночь выдалась теплой, почти безветренной; от садовых фонарей в воздухе стояло мутное золото, и по гравию было приятно идти, не рискуя споткнуться. Гриф шел рядом, молча, как человек, который уже все понял и принял: его теневая карьера закончилась, зато началась новая – охрана, сопровождение, круглосуточное присутствие. Он даже не пытался спорить, когда я попросила остаться у северного входа – просто кивнул и отступил в тень колонны, оставляя мне последние метры пути в одиночестве.

Куст нашла почти сразу – высокий, плотный, будто специально выстроенный для тайных передач. Внутри, между ветвей, лежал конверт из плотной серой бумаги, без воска, без адреса, только сложенная конвертом бумага. Я выдохнула, прогнала тревогу и разорвала край.

Лист был тонкий, словно боялся тяжести написанных слов:

«Как сильно ты меня ненавидишь?»

Вопрос тяжелым грузом повис в ночи.

Я перечитала еще раз – и еще; каждый раз буквы казались все острее. Ненавидишь? За что? За молчание? За то, что не искал?