Книга Академия Теней, страница 74 – Елена Звездная

Через полчаса не осталось ни каши в тарелке, ни поваров в академии. Так если подумать, то леди Бьорндален, обвинившая меня в обнищании своего дяди ювелира, по сути, была права – с моим появлением хана этой Академии Теней пришла полная.

Над чашкой стоял густой аромат кофе, в десять раз усиленный моей магией. Сама я в кричаще-красном облегающем платье, с красным цветом помады на губах, и распущенными уложенными волнами волосами, готовилась к представлению.

Местом действия мною вновь была избрана многострадальная четвертая аудитория, которую только-только отремонтировали после прошлого представления. Но кто я такая, чтобы жалеть чужое имущество? Не мое – не жалко.

И откашлявшись, я толкнула дверь.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – раздалось оглушительное на всю аудиторию.

Не то, чтобы я умела так громко смеяться, но магия творит чудеса – даже окна под потолком и те задрожали.

И едва смех утих, магистр Штормхейд, проводящий лекцию, медленно повернулся от доски и одним движением швырнул мел назад. Мелок, что интересно, попал аккурат в коробочку для мела – Рейвен, похоже, никогда не промахивался.

Но это мелочи, главное ведь что в меня мелом не швырнули.

– Ха-ха! – продолжила я выступление, приподняв край платья так, чтобы были видны бежевые туфельки на высоком каблуке.

На меня помятые, недовольные и голодные адепты Тени смотрели так, словно тоже хотели убить. Какое кровожадное сегодня выдалось утречко.

Но меня такие мелочи точно не могли остановить.

– Ха! – и я направилась к магистру, держа и поднос и подол платья, а главное – громко дыша.

И вот так вот, дышая, я героически приблизилась к магистру, и протянув ему кофе, вопросила:

– А почему вы такой мрачный? А почему не рады невесте? А почему тут так тихо? А почему тема лекции «Убийственные заклинания Тени»? А…почему только заклинания Тьмы?

Так, пять « а почему» достаточно? Ингрид писала про два раза подряд, но я решила, что чем больше, тем лучше. И да – я перепутала Тьму и Тень, надеюсь, он сейчас взбесится.

Но совершенно неожиданно, вместо того, чтобы психануть, Штормхейд протянул руку, взял чашечку с кофе, и произнес:

– Красивое платье, ты в нем неотразима. Кофе? Я тронут, правда.

И он медленно, глядя прямо мне в глаза, сделал глоток. Потом другой. Потом допил все, и даже похвалил:

– Отлично сварено.

Да ладно!

Он серьезно?

– Вы же не любите кофе, – пробормотала я, теряя почву под ногами.

– Этот отлично сварен. Мне нравится, – опроверг он собственные предпочтения, будто они не имели значения.

Поражение. Полное.

– Жаль, яд туда насыпать не додумалась! – прошипела, разворачиваясь к выходу.

– Постой, – мягко остановил он, но я уже не слышала.

Шла, не чувствуя пола под ногами: в голове гудело, а в груди – пустое жжение.

«Хана тебе, Штормхейд», – мысленно пообещала я.

Камин в моих покоях трещал, отбрасывая тени на потолок. Я сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела, как первые снежинки падают за стеклом – медленные, точно размышляющие, прежде чем коснуться земли.

На столе стояла чашка. Горький травянойнастой, который Дана заварила «для нервов».

Из неиспользованного у меня оставались фразы «я тоже была одиноким ребенком» и «ты слишком серьезный». Даже на мой несведущий взгляд этого было удручающе мало.

Но, увы, и изучение дневника Ингрид не дало мне необходимой информации.