Книга Академия Теней, страница 79 – Елена Звездная

– Нет, – моя улыбка из лучезарной стала кровожадной. – Это твоя удавка, если ты попробуешь поцеловать меня у алтаря. Как тебе идея умереть молодым?

Рейвен улыбнулся, а затем показательно достал блокнот и сделал в нем какую-то запись.

И вот мне бы стоило сказать еще много чего, но когда я увидела название блокнота, у меня дар речи отнялся.

А потому что там было написано «Идеи для медового месяца».

Черт, пришлось взять и уйти.

Попытка номер 5.

Даже описывать стыдно. Когда готовили было смешно, весело и с надеждой.

В итоге, когда я вкатила торт в трапезную преподавателей, Рейвен поднялся мне на встречу, подошел и внимательно осмотрел наш кулинарный шедевр – огромный черный торт в форме Академии Теней. С крошечной фигуркой меня, которая убегает.И фигуркой Штормхейда, который держит меня за кринолин.

На торте – надпись:

«До свадьбы – жива. После – как получится».

Штормхейд, рассмотрев все, спросил:

«А почему я не без головы?»

И он взял и съел свою фигурку.

А потом еще и похвалил: «Сочно».

Я ушла вообще молча, даже торт ему оставила.

Гад! Натуральный гад! Все мне испортил.

В общем, через эти три ужасающих дня я сидела в своей комнате и… да страдала я.

Если торт его не добил, если вид меня в цепях вызвал у него мысли о медовом месяце, значит, Штормхейд – это стихийное бедствие с железными нервами. И тут дело такое – он старше, я для него не просто даже свет, я его шанс жить полноценно, поэтому… зла не хватало.

В растерянности я листала дневник Ингрид, и взгляд выхватывал отдельные фразы:

«Он не любит меня.

Он любит то, чем я могу быть.

А я люблю то, что он может мне дать.

Мы оба любим не друг друга.

Мы любим идею.

И это – самое страшное.

Потому что идеи не целуют.

И не прощают.

И не спасают.»

И вот чем больше читаю, тем лучше понимаю – умная была девочка, очень умная. И жаль, что мне не довелось с ней познакомиться.

А потом я вдруг заметила лист, совершенно пустой. Перевернула на другую страницу – там остались следы и штрихи, такие, как если бы на пустом листе что-то было нарисовано, именно нарисовано, а не написано.

Хм.

– Моя леди, время ужина, – позвала Дана.

Да как бы вообще не до еды. Знаю, что поесть необходимо, но вотвообще не хочется.

– Сейчас, – крикнула я.

И простерла ладонь над пустым листом. Моя магия не была особенно сильной, но она умудрилась оказаться похожей на меня – находила обходные пути там, где другие брали силой. И какой-то момент под моей рукой начал прорисоваться стертый портрет мужчины. И чем сильнее линии проступали на бумаге, тем отчетливее я понимал – а я его знаю! Я знаю этого козла. Это был тот самый маг, что отступал в тень как хищник, тот же, что отдал мне этот дневник и похоже именно он зачаровал свой портрет. Это и был Эрн! Значит вот кого на самом деле любила Ингрид! И вот к кому она ушла, сняв всю защиту Штормхейда. Но я не могу одного понять, почему ее убили, а его нет. Это… ну странно.

Ооочень странно.

– Дана, я потом поужинаю, – решила, вскакивая с кровати.

И завернувшись в халат, я все же была после ванной, даже волосы еще были влажными, я захватила дневник и пошла к тому, кто хотел бы узнать ответы на свои вопросы еще больше, чем я.

Штормхейд спал.

Но на удивление для меня двери даже в его спальню открылись, и когда я подошла к постели, на которой уже разок уже имела сомнительное удовольствие поспать, Рейвен, не открывая глаз, произнес: