Книга Госпожа Безымянной усадьбы, страница 15 – Полина Атлант

— И зачем они ей? Почему я об этом не знаю, девочка моя? — повернулась Лина к моей служанке, та, бедняжка, от страха сгорбилась.

— Что… — На мои глаза навернулись слезы.

— Госпожа будет справлять Йоль у себя и пригласила господина Эйвинда на праздник. Он привез эти бочки, — Марна должна была промолчать, но вместо этого все выдала Лине.

— Умничка, Марна! — похвалила она, затем повернулся ко мне. — А что касается тебя, бочки я забираю в качестве оплаты за дань от проданных пирогов!

Едва я успела сообразить, как охранники Лины подхватили бочки и начали выносить их из дома.

Я кинулась и встала на их пути.

— Остановись! Это не твое… и не мое! — кричала я, слезы душили меня.

Но тут второй охранник схватил меня за шиворот, чтобы я не мешала грузить бочки в сани. Вот что я могла сделать против этих здоровяков?

— Отличного тебе Й-о-л-я! — крикнула мне Лина, забираясь в сани.

Я быстро вскочила, несмотря на пронизывающий холод, подбежала к своими сторожевым псам и спустила их с цепей.

— Фа-а-ас!

Собаки рванулись за санями, громко лая. Один из псов почти запрыгнул на полозья, и здоровяк, вытащив кинжал, пырнул животное в живот. Я обессиленная упала на колени, громко плача во весь голос.

Раб выскочил из сарая и кинулся ко мне.

— Госпожа, не надо так… — Он начал с силой поднимать меня, чтобы увести с улицы.

Я вошла в дом, кинулась к креслу и, набросив на себя шерстяной плед, присела у очага. Не знаю, от чего меня больше трясло. От случившегося или от того, что я ужасно замерла.

— Госпожа, прости я… — громко всхлипывая, осторожно подошла ко мне Марна.

— Пошла вон! — прошипела я, согревая красные онемевшие руки над огнем.

— Прошу, прости…

— Боги простят! — Слезы катились по моим онемевшим щекам. — Я тебе доверяла, как ты могла?!

— Простите меня! — Она упала возле меня на колени.

— Не хочу тебя больше видеть! — ответила я ей внятно,даже не поворачиваясь.

Марна не хотела уходить, но у нее не было выбора. Моя личная служанка Ида стояла в стороне и тоже плакала. Эта девушка, к которой мы все относились как к своей, предала нас. Она выгнала Марну с вещами из дома.

Когда служанка закрыла двери за Марной, она подошла ко мне и тихо присела рядом.

— Принеси мне глинтвейна… — попросила я Иду.

— Госпожа, я побежал за господином Эйвиндом, — подошел ко мне слуга, в руке он сжимал острый кол.

Я ожидала, что рано или поздно произойдет что-то подобное. Вот пусть теперь Эйвинд разбирается с Линой. Ведь ему едва верилось в мою правду.

Этот день выдался как никогда тяжелым! Добрая порция глинтвейна хоть и согрела мое тело, но не остудила нахлынувшие чувства. Пока я осушала большую кружку горячего напитка, голову атаковали всевозможные мысли.

У меня родилась одна идея, и, как только пройдет Йоль, я ее осуществлю. Переберусь жить до весны в старый Медовый зал, где когда-то и обитало старшее поколение. Мои дед и бабушка очень долго там прожили и никогда не жаловались.

Задняя часть зала была отгорожена. Там находилась клетка для козы и дикой свиньи. Большая же часть всегда была жилой. Одновременно и кухня, и места, чтобы спать. Никому никогда не было тесно. Внутри всегда было тепло, уютно, на столе стоял кувшин горячего взвара и под вышитым полотенцем ждали свежие пироги…

Короткое воспоминание из детства расстроило меня еще больше. Я ведь могу все бросить, собрать свои жалкие пожитки и, как только потеплеет, покинуть эти унылые земли. Меня здесь ничто не держит. А в землях своего отца в любом поселении я могу купить такую же лачугу и жить себе спокойно. Трогать и обижать там никто не будет, потому что все меня знают — я дочь ярла. А тут я никто. И считают меня тут чужой.