Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 163 – Мария Вельская

Он подался ко мне. Дрогнули пальцы. Мне показалось, что между нами пропустили электрический заряд.

Не помню, как я оделась. Не помню, как выбралась на улицу. Уже темнело. Что помню — так это глухую злость, которая бурлила в венах.

Кажется, мы куда-то шли. Промелькнули еловые ветви, синие сосновые иглы, несколько ярких алых и лиловых фонариков с нанесенными знаками удачи.

А потом… Да гори оно все хоть синим пламенем, хоть серо-буро-малиновым в козявчатую крапинку!

Не знаю, как так вышло, но прижатым моим мелким телом к забору оказался именно Вэйрин Эль-Шао.

Ртутные глаза отливали золотом.

Губы скривились в странной полуусмешке.

И вот этого его финальное, добивающее:

— Что-то хотела, лисичка?

Все. Взорвало мне мозг. Или то, что от него оставили местные порядки.

— Вэйрин Эль-Шао, — я все ещё была достаточно в себе, чтобы не накидываться на него с кулаками.

Хотя, наверное, мелкая шатенка со странными высветленными прядями, руки в боки, шипит, как чайник — все это смотрелось забавно.

— Эль-Шао… — на миг я запнулась.

Как заманчиво было высказать ледяному и про его матушку, и про этот "дом презрения", и про многое другое!

— Я не желаю, чтобы меня унижали. Я ничем этого не заслужила. Мне плевать, кто у вас здесь высший, кто низший. Я не существо второго сорта, — мой голос звучал тихо. Глухо. Я буквально заставляла себя выталкивать жгущие язык слова.

— Мне неважно, что ты там задумал. Я терпела, пока из меня пытались сделать очередную пешку.Я приняла правила ваших игр. Я достигну этого вашего треклятого возвышения, даже если мне придется спустить шкуру с половины змеев Конактума! — Конечно, мы же здесь самые бесстрашные на свете.

Юные сорвиголовы. Срывать, правда, пока преимущественно себе пока приходится. Крышу.

— Да? — Змей прищурился.

Заострённые уши эль-драгхо едва заметно дернулись. Волосы серебрил снег.

— Ещё добавь — "мне очень интересно", — выдохнула злое морозное облако.

В груди клокотало. Разрывало. Гноем исходили старые раны. Всё вскрылось как-то разом. Нарыв разбух — и выплеснул заразу.

Вот, уже даже стихами заговорила.

Я понимала, что сорвалась. Глупо. Но лучше уж вот так, сейчас, чем при всех. Злость внутри была ясная, колючая — хоть пальцами трогай. И, может, даже не совсем моя.

Лисья…

— Мне действительно интересно, Лис-сэ, продолжай, — серьезный взгляд. Бледная маска чуждого лица.

А спустя секунду — какая-то хищная провоцирующая ухмылка.

Коготь манит:

— Ты же ищешь повода, пушистая? Иди… сюда… Иди ко мне. Тебе ведь… Всё равно меня не одолеть.

Низкий урчащий голос. Сознание как в тумане. Шипение, и… Прощай, здравый смысл. Специально ведь дразнил — мелькнуло — и растаяло.

Замах. Удар. Не пощёчина, что вы. Я на мелочные женские истерики не размениваюсь. Полноценный тяочжан, "вспарывающая ладонь". Один из моих излюбленных приемов в ушу — удар пальцами вперёд.

Нет, глаз я не выколола — да и не собиралась. Удар пришелся по щеке, почти вскользь, но заставил голову мужчины мотнуться.

Я думала — он ответит. Уже рассчитывала удары и стойки.

А в следующий миг поняла, что скачу вокруг, как обезьянка, пытаюсь пробить защиту, найти в ней щель, ударить, показать, как больно мне — и все бесполезно!

— Ты! — Динжоу. Попытка пробить локтем.

Мимо. Увернулся. Но и мои движения стали быстрее.