Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 167 – Мария Вельская

Пешком вернуться в Конактум — невозможно.

Женщина в его руках. Вэйрин хотел оторвать наглому отродью лисьего владыки его глупую ушастую голову. За то, что мешал, кролик блохастый. За то, что вообще влез.

— Я бы сказал тебе, что представляю на самом деле. Сказал бы, что вижу — как ты закидываешь свои стройные ноги мне за спину, как с твоих губ срываются стоны, как комкаются простыни на постели, как… — Он так и не произнес этого вслух. Проговорил про себя, представляя, как бы отреагировала лисица. И…

Не стал. Но она как будто что-то почуяла, дернулась в его руках, вцепилась пальцами в его плечи.

Глаза девушки расширились, зрачок заполнил собой радужку. Испуг. Предвкушение. Что-то сложное, глубокое, скрытое на дне чужих глаз.

— Не время, — он мазнул пальцами по ее виску.

Нехотя разомкнул объятья, отошёл на несколько шагов дальше — и призвал свою сущность. Змей откликнулся легко — только и ждал, плавал у поверхности сознания.

Миг — и мир расцветили новые краски. Здесь не было ломкой слабости и ощущения хрупкости жизни. Не было тревоги. Змеи мыслят иными категориями.

Огромное гибкое тело развернуло кольца, склонило увенчанную тремя длинными гибкими наростами-рогами узкую голову, зашуршало двумя лапами по снегу.

Он что же, красуется? Животные инстинкты неистребимы. Змею нравилась женщина, которая стояла напротив него, широко распахнув глаза. Ему было наплевать, насколько она умна и талантлива, из какого рода происходит и какая у нее магия. Змей отчетливо видел, как в центре ее груди, в источнике, свернулся колечком мелкий лисенок. Треххвостый. Сильный будет — когда-нибудь.

Иногда такое случается, хоть и редко — когда источник настолько силен при зарождении, что выплескивает лишнюю магию, "рождая" из себя вторую сущность.

Это хорошо. Если ты сумеешь выжить. Для самки… женщины — особенно полезно, практично отметилзмей, ведь все ее дети будут одаренными.

Вэйрин оттеснил прочь сознание змея. Змейки, лисятки, тьфу.

Но ему тоже нравилась эта яркая золотая оболочка энергий вокруг Лиссэ. Из нее то и дело выстреливали огненные протуберанцы.

Хорошая душа, сильная.

Змей прошуршал ближе и улёгся, подставил шею.

Ну? Давай уже, залезай!

Глаза Ли Ссэ восторженно сияли. На миг он забеспокоился за свою чешую. Она смотрела так, будто собралась снять с него шкуру!

— Какой ты красивый! Просто смесь китайского дракона и этого красавчика, все забываю, как его зовут, из "Унесенных призраками"! — Смешная. Опять что-то из ее прошлого?

Змею было любопытно. Девчонка протянула руку — и он милостиво склонил голову, позволяя себя погладить. Прозрачные крылья — две пары — раскрывать не стал. Иначе здесь не развернуться.

— Девчонка противная, давай, села змею на шею и ножки свесила, поехали! Надо линять отсюда! — Возмущалась крольчатина.

Змей клацнул зубами. Пусть гладит и не отвлекается на всяких там… От нее он не ждал подвоха, не видел. Вот она — здесь. Близко. Рядом. Яркий уютный огонек.

Он не доверял другим. Не доверял порой даже собственной семье. Но эти узы… да, она не погибнет, если с ним что-то случится. Возможно. Только все равно ей будет очень больно жить без половины души. Разве это жизнь?

Он научился понимать ее. Научился чувствовать малейшие колебания на другом конце связи.

Если она захочет предать — он поймет. Узнает.