Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 239 – Мария Вельская

Наверное, самые лучшие в этом мире.

Даже несмотря на то, что нас расселили по разным постелям — извольте соблюдать приличия. Это не отменяло коротких перебежек и торопливых поцелуев.

Не отменяло долгих разговоров по душам. О земле. О боевых искусствах. О заклинаниях и традициях. О заботе и надежде. О любимых книгах — трактаты по стратегии у Вэйрина и романтические истории про оборотней — у меня. Виновата, нравится! Правда, Вэйрин теперь ревнует к оборотням. И говорит, что этих самых оборотней в моём окружении не сыщешь теперь днём с огнём. О… Кажется, первый раз мы так долго, так открыто и с таким наслаждением разговаривали друг с другом.

Спали оковы напряжения. Исчезла боязнь привязаться слишком сильно — и ужалиться своими же чувствами.

Мы просто жили. Дышали. И, кажется, впервые я поняла, что это такое — любовь, которая дарит крылья. Обсуждали, конечно, и темы более серьезные. Обсуждали бы. Если бы не вмешивался разъевшийся вконец нажейго и не объявлялся повеселевший и захмелевший слегка от своего официального статуса имперского сокровища фэйчи. Он занялв моем сердце место доставучего, но чудо какого очаровательного младшего брата. Если не вспоминать, насколько он может быть опасен.

И я всё больше, все ближе узнавала этот причудливый диковинный мир, сотканный из правил, традиций, долга и чести, жестокости и искренности, заботы и приказа. Драгнаан… Бесконечно сложный. Восхитительно пугающий. И уже невыразимо родной.

— Готова? — Прохлада знакомого голоса окутала пеленой.

Волосы собраны в хвост, глаза холодно сверкают, губы едва заметно приподнимаются. Черное с серебром традиционное одеяние заменяет всем ученикам перед праздниками форму. И Вэйрин — хорош. Так бы и смотрела.

— Готова, — решительно кивнула в ответ.

Интересное открытие — эль-драгхо не привыкли открывать двери перед женщиной. И, хотя Вэйрин иногда вспоминал о галантности, я уже привыкла к тому, что куда быстрее и эффективнее сделать это самостоятельно. В конце концов, ноги-руки при мне.

Вот и сейчас молча кивнула ещё раз, выдохнула — и отворила дверь в классную комнату.

Шмяк. Что-то с шипением стекло по встроенному в амулет щиту.

С хлюпом грустная алая нежить с большими глазками, что напомнила мне амёбу, растеклась по полу.

— Ученик Ло Кайо. С таким приветственным салютом вам из отработок не вылезти, — голос Вэйрина сочился прохладной насмешкой.

Миг тишины. И на нас… Ну, давайте будем честными — на меня, кто же осмелится приблизиться к наследнику, налетел ураган.

— Живые! Я думал поседею! — Кровожадно оскалился и без того совершенно серебристый Аргенарай.

— Слава небожителям, я слышал, одно крыло дворца едва ли не полностью ремонтируют! — Ри Лайо.

Всё ещё бледный и невесёлый, но решительный.

Сён Ман молча хлопнул своей медвежьей лапищей. А Шилинь Да-ни было попытался обнять, но то ли вспомнил, что здесь много лишних зрителей, то ли напоролся на взгляд Вэйрина — и передумал.

Ри Лайо, казалось, даже не пытался заговорить со мной о наших планах. Он рассеянно слушал учителей, часто отвечал невпопад и, кажется, строил какие-то свои, собственные планы.

Судя по тому, с какой озабоченностью на него поглядывали Сён Ман и Шилинь Да-ни — планы мне бы не понравились. Что-то самоубийственное, с лёгкой безуминкой, как всё в этих стенах.