Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 46 – Мария Вельская

Кухня была большой и уютной, оснащена всеми последними новинками магической мысли. Нагревательный камень на плите потрескивал.

Ингредиенты на столе ждали своего часа. И молоко, и сливки, и черный шоколад, и даже воздушная пыль порошка эспрессо в ярком пакете, с которого мне подмигивала и подпрыгивала чашка кофе, исходя паром.

— Так, молотая корица и щепотка красного перца, — пробормоталасебе под нос, — и тут же зашуршала коробкой приправ.

— Дорогоес-с для людей удовольс-ствие. Транш-шира, — ввернул мелкий вредина.

— Думаю, господина нага я не разорю. Он сам мне разрешил на кухне похозяйничать, — возразила, — считай это моей благодарностью хозяевам и маленьким вкладом в будущее, — подмигнула.

Горячий шоколад — он как глоток счастья. Осторожный. Медленный. Чтобы почувствовать все его оттенки и привкус на языке — и ни в коем случае не переборщить.

Я уже наломала шоколада, а затем смешала в специальной чаше — дома всегда пользовалась медленноваркой, молоко, сливки, шоколад и эспрессо. Добавила к ним чайную ложку корицы и щепотку красного молотого перца. Довольно принюхиваясь.

Ковшик был плотно прикрыт, нагревательный камень выставлен на самую большую мощность, а аппетитные запахи просачивались даже сквозь крышку, заставляя принюхиваться.

— Ещё полчасика — и можно будет завтракать, — довольно потерла руки.

Мягкое теплое платье из нежной шерсти оказалось мне немного коротко — я была выше его хозяйки в человеческой ипостаси. Зато кожа едва не стонала от нежного прикосновения гладкой теплой ткани. Нежный цвет фуксии мне удивительно шел, хотя раньше такие яркие оттенки я никогда не любила.

— Ты все же не хочешь со мной поделиться, как и зачем меня спасали? — Спросила уже серьезно и змеёныша.

Мне не давало это покоя. Меня ни о чем не расспрашивали, не пытались выяснить заказчика покушения и не возвращали в академию. Относились, как к дорогой гостье.

Я уже привыкла, что за все в этом мире приходилось платить. К тому же было ещё одно маленькое, крошечное "но". Я странно ощущала себя после пробуждения. Я помнила этот момент, помнила, как весь мир заслонили сумерки чужих глаз, которым я была призвана служить, а теперь сердце изнывало от ощущения, что части меня не хватало. И одновременно с этим во мне бурлила странная кипучая энергия, и я видела непонятные вещи…

— Слиш-шком много думаеш-шь, — бесстыдно зевнуло змейство, переползая в большую чашку, разукрашенную оленями.

Эй, я не для тебя ее ставила!

— Лишу и сладкого, и кровушки, — пригрозила.

— Да твоей кровушкой теперь отравиш-шься, — грустно заметили мне в ответ, — опять без вкус-сненького, — серебристая юркая сосиска свернулась клубочком и обиженно шипела.

— И что же с моей кровью не так? — Сердце грохнуло. Вот оно. То, что меня тревожило. С моим пробуждением точно что-то не в порядке!

Руки продолжали, тем временем, делать свое дело — то есть новогодние печеньки.

Взбивали масло и яйца с крупным янтарным желтком, двумя столовыми ложками меда — тягучими, переливающимися летними огоньками и пахнущими пасекой, и сахара.

Смешивали муку, добавляя чайную ложку местного разрыхлителя, щепотку соли и снова специи (простите, господа змеи, но какое же зимнее печенье без них?). В дело пошли имбирь, корица, гвоздика, и мускатный орех — пришлось молоть их вручную.