Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 87 – Мария Вельская

— Фэйчи — нечисть, — тем временеможивлённо шипел Смолли, — по легенде они родились из капли крови богини Зимы, которая смешалась с кровью Хранителя этого мира, когда они повздорили.

О да, как я понимаю этого хранителя. От такой богиньки с ума сойдешь. Но молчание — золото, Лиска. И я промолчала.

Руки продолжали порхать и делать знакомую работу.

— Они действительно считаются хранителями знаний — тащат эти знания отовсюду, — явно копируя кого-то, проурчал змейство, — и магией весьма одарены. Они считались священными существами у древних заклинателей, делились своей силой и знаниями. Про удачу — недокасс-суемо, — махнули на меня хвостом и хищно принюхались, — но вс-се может быть.

— А что он там про женщин-то говорил? Маги самок у фэйчи крали? А зачем? — Полюбопытствовала.

И едва не упала, услышав.

— С-сабыл, что ты неуч. У всех священных рас-с есть двуногояс-с форма. Они больш-ше люди, чем с-сами человеки. А "с-существа" — это лишь именование. Фэйчи — дитяс-с бош-шественной крови. И богиня былас разгневана, когда с-стало известно, что ее с-слобных деток перебили.

— Так он… Он ребенок! — Ошарашенно прошептала, глядя, как пухнет и разбухает жемчужный ком.

Одна секунда. Вторая. Третья.

Мой источник пронзило тепло. На столе сидел, болтая длинными голыми ногами, никак не младенец, а очаровательный, стервец, юноша!

Диковатой, диковинной красоты. Черные растрёпанные волосы, разноцветные глаза, тонкий нос, пухлые губы и золотая кожа с узором перьев.

Бам! — Надгробной плитой скрипнула где-то в дверь.

— Или живо в птицу и в карман — или станешь трупом! — Зашипела сама едва не лучше змейса.

Мое бедное сердце дрожало зайцем, на лбу выступила испарина, а от страха затряслись руки. Я не готова объяснять Эль-Шао голого мужика на его кухне!

Юноша скривил губы, нахохлился очень по-птичьи — и явно приготовился завопить. Начинаю понимать тех, кто не любил фэйчи.

Но в этот момент до нас донеслись быстрые шаги.

Раз — и на столе замерла статуэтка. Два — и она у меня за пазухой. Три — и я деловито поджариваю овощи на сковороде.

— Пахнет… вкусно, — раздался задумчивый, хрипловатый со сна голос.

Вэйрин Эль-Шао в одних штанах замер в кухонном проёме, жадно втягивая ноздрями воздух.

— Садитесь, господин маг, откушайте. Завтрак не такой изысканный, как вы привыкли, но…

Договорить я не успела.

Меня властным жестом отстранили в сторону и направились в сторону стола. Ша Вэйрин щурился. Как кот, которому поставили миску сметаны — и он идёт на запах.

Сел с царственно-спокойным выражением лица, плотной белой салфеткой ухватил себе сразу пять яичных квадратиков и положил на тарелку.

— Куда столько? — Слабо возмутилась и махнула рукой. — Ешьте, ещё сделаю.

И я сделала. Ещё пять — просто на всякий случай, вдруг Дэйлун заглянет? Мне двух хватит.

— Вкусно, — повторил мужчина, умяв, как будто ужинал в изысканном ресторане, три квадратика-конвертика, — не думал, что такая простая пища может быть настолько интересной. Видимо, каждое изделие очень сильно зависит от настроения мастера.

Он пытался помириться? Подлизывался? Или просто говорил, что думал?

Я молча вышла, сходила в свою комнату, перепрятала сверкающую статуэтку — и вернулась.

Надеюсь, я не найду по возвращению голого парня в своем шкафу или в ящике для нижнего белья и полотенец.