Книга Жена из забытого прошлого, страница 159 – Татьяна Зинина

Но перед тем, как уйти, всё же села за столи достала лист бумаги. В отношениях с Каем следует поставить точку. И если личного разговора не получилось, значит, нужно объясниться хотя бы письмом.

И я написала обо всём, что творилось в душе́. О его вранье, которое не собираюсь принимать, о его работе, которая занимает всё время. О том, что возвращаюсь в Шараз и буду строить свою жизнь там. Брак в постели мы так и не закрепили, значит, всего через пару недель он станет недействительным, а мы оба получим окончательную свободу.

Кайтер говорил, что любит меня, и я тоже любила его. Но… одной любви для семьи недостаточно. Мы обожглись на этом в прошлый раз, да и сейчас тоже. Мало любить человека, нужно ещё и принимать его, уважать, ценить и действительно строить вместе совместную жизнь.

Нет, я понимала, что сейчас у Кая и Ферсии сложный период, и, если бы не его ложь, я бы ни за что не стала сбегать. Но теперь меня даже совесть мучить не будет.

«Не волнуйся за меня, я прекрасно доберусь домой, –добавила я в самом конце послания. – Не пиши, не приезжай, не ищи встреч. Дай мне идти своей дорогой, а ты иди своей. И пусть у тебя всё будет хорошо. Береги себя».

И подписалась:

«Больше не твоя, Ри».

Из комнаты выпрыгнула через окно, никаких вещей брать с собой не стала, их было бы неудобно нести. А вскоре уже смотрела на удаляющиеся дома столицы Ферсии из кузова старенького грузовика. Не обязательно же всю дорогу бежать на своих ногах, если можно прекрасно доехать с подвернувшимся попутчиком, который даже не подозревает о пассажирке.

И, что удивительно, интуиция была согласна с моим решением вернуться домой. Да, на душе царила стужа, сердце рыдало, но при этом я понимала, что поступаю правильно.

Не так давно Кай обещал, что, даже если я уйду, он не сможет меня отпустить. Вот и посмотрим, врал он или говорил правду. Я свои мысли до него донесла, свой ход сделала. И не собиралась ни о чём жалеть.

Одна я в борьбе за нашу семью ничего сделать не смогу. Бороться за неё должны либо двое… либо не стоит и начинать.

Это утро отличалось от остальных лишь тем, что сегодня мне не нужно было идти в госпиталь. Наставник дал мне выходной, хотя, если быть точной – просто запретил приходить на работу.

– Ты в последнее время слишком бледная, Карин, – сказал вчера вечером доктор Зейлин, талантливейший хирург, ведущий мою стажировку. – Отдохни, выспись, почитай что-нибудь. Мне нравится твоё рвение и твой энтузиазм, но загонять себя не стоит.

Я пыталась спорить с ним, но в итоге была вынуждена смириться. И решила в действительности поступить так, как он предлагал. Но проснулась всё равно ещё до рассвета. И, следуя своей новой привычке, первым делом подошла к резной деревянной шкатулке, стоящей на подоконнике. Открыла крышку и невольно улыбнулась, обнаружив в ней сложенный вчетверо лист.

«Доброго утра, Ри, – писал Кай. – Очень скучаю. Хорошего тебе дня».

Эту шкатулку доставили в наш особняк через два дня после моего возвращения. С тех пор каждое утро в ней появлялась новая записка от Кая. Иногда он рассказывал о происходящем в стране, о своей работе, но чаще просто писал, что очень скучает, что любит меня и обязательно приедет.

Я не ответила ему ни разу, хотя знала, что эта шкатулка может передавать записки на большом расстоянии в обе стороны. В первые дни ещё думала попросить его не писать мне, но решила подождать.