Книга Темный князь, страница 3 – Наталья Косухина

Вот в книгах есть настоящие мужчины! Мне бы такого…

Я смотрела на звезды – такие яркие только за городом – и чувствовала тяжесть в груди. Больше не поеду на реконструкции. Буду сидеть дома с книгами и печеньками. Растолстею, заведу кота, а может, и двух. Нет, трех…

Мысль прервал детский крик. Приглядевшись к речке, я поняла: ребенок тонул! Кто разрешает купаться ночью? Где родители?

Поставив кружку, я бросилась в воду. Холод обжег кожу. У реки было быстрое течение, и вода не прогревалась в начале лета. Широкими гребками довольно быстро добралась до мальчика – он захлебывался, выбился из сил. Подхватив, потянула к берегу. Ребята уже спешили на помощь.

– Наташа, давай его мне! – протянул руки Борис, быстро до нас добравшийся.

Мальчик громко плакал и был сильно напуган.

Передав ребенка, я намеревалась следом направиться к берегу, но почувствовала, как ногу свела судорога. Приглушенно вскрикнув, я ушла под воду. Черная ледяная пелена сомкнулась над головой, сведенная нога тянула вниз. Паника нарастала с каждой упущенной секундой. Почему мне никто не помогает?

Воздух заканчивался, сознание уплывало в темноту. Вода хлынула в нос…

Время текло, и я уже подумала, что умерла. Внутри меня царил невероятный покой. А душу сковывал холод. Это на том свете такая холодина?

Я замерзала, а потом мое тело подхватили сильные руки и потащили вверх. На берегу, приоткрыв глаза, я закашлялась, сплевывая воду. Грудь болела, тела я не чувствовала от холода. Вздохнув полной грудью свежий воздух, я посмотрела вперед и увидела незнакомые созвездия над головой.

Странно…

И почему так похолодало? Это от воды?

С трудом повернув голову, я увидела склонившееся надо мной незнакомое лицо женщины. Промокшие темные волосы, глаза с тревогой, осматривающие меня. Перевела взгляд на одежду – мокрая рубаха, деревянный кулон, болтающийся на веревке.

Кто это меня вытащил? Где ребята?

– Как вы, госпожа? – голос женщины прозвучал хрипло и прерывисто.

Что?

Я попыталась ответить, но тьма накрыла с головой.

Не было ничего удивительного в том, что после пребывания в ледяной воде я заболела и долго металась в бреду. В себя пришла медленно, прорываясь сквозь пелену лихорадки. С трудом разлепила глаза, и первое, что ощутила, сосредоточившись, – сухой, холодный воздух, пахнущий старым камнем и пылью.

Я лежала на жесткой, почти деревянной кровати, укрытая чем-то тонким и колючим, то ли жалким одеялом, то ли грубым покрывалом. Тело горело, но внутри царил ледяной холод. Я никак не могла согреться.

Перед глазами все расплывалось, и приходилось прикладывать усилия, чтобы сфокусировать взгляд. Первое, что я увидела, сделав это, был потолок – низкий, сводчатый, сложенный из темно-серого, почти черного камня. Стены такие же, голые, без украшений, лишь где-то в вышине тускло мигал огонек в крошечной нише – лампада, чье желтоватое мерцание лишь подчеркивало мрак и рождало на стенах пляшущие, зловещие тени.

Первая мысль, вялая и обрывочная: пока я болела, ребята так… отстроились? Но тогда зачем тащить меня в этот холодный склеп? Лучше бы в больницу, в тепло, под капельницу…

Я снова сомкнула веки. Глаза горели, будто в них насыпали горячего песка, и даже тусклый свет лампады резал, как ножом. Кожа стала невыносимо чувствительной – каждое движение грубой ткани одеяла по телу отзывалось неприятными ощущениями. Во всем теле гудела глухая, ноющая ломота, словно кости кто-то выкручивал, а мышцы были натянуты, как струны. Самочувствие у меня было просто отвратительное, никогда так сильно не болела.