Книга Служанка ректора Академии военных драконов, страница 16 – Юлия Удалова

Я поспешила как можно скорее вернуться мыслями от сукина сына к своему положению.

Которое, по правде говоря, было довольно бедственным.

То, что проклятые драконы будут продолжать издеваться, ясно, как белый день.

Нищенка из приюта для них вроде развлечения, игрушки, которую так приятно травить.

А, может, есть способ как-то отчислиться из этой проклятой Военной Академии Драконов?

Да, я попала ВАД, но должен же существовать способ выбраться!

Нахмурившись, принялась разбираться в воспоминаниях Тессы насчет условий ее поступления, что-то нащупала, и тут…

– Ты что это тут делаешь, распустеха? Забыла, что на подоконниках сидеть НЕЛЬЗЯ-А-А! Как ты смеешь обтирать мои чистые подоконнички своим грязным задом?

Меня грубо схватили за предплечье и сдернули на пол.

Бумажный стаканчик с кипятком опрокинулся прямо на подол приютского платья, но я, сцепив зубы, сдержала вскрик.

Передо мной стояла комендант Хозяйственной башни – старшина Маруха Старховяк.

Курсанты ее до смерти боялись, и правильно делали.

Кажется, в человеческом обличье Маруха была еще страшнее, чем в драконьем обращении.

Это была женщина лет сорока пяти. Форма цвета хаки – рубашка и обтягивающая юбка-карандаш – буквально лопались на ее могучей фигуре. Несоизмеримо огромная грудь Старховяк, которую она всячески подчеркивала, составляла разительный контраст с ее узкими бедрами и тонкими ногами.

Короткие волосы комендантши вились мелким бесом, а лицо, напоминающее лопату, представляло собой прямо-таки образец боевой раскраски.

Слой штукатурки, гордо именуемый тональным кремом, густо подведенные маленькие глаза с жирнющими стрелками и длинными опахалами искусственных ресниц, ярко-голубые тени, и, как вишенка на торте, морковная помада, довершающая образ.

– Что пялишься, распустеха? – взревела Старховяк. – Тебе что-то не нравится?

Я вытянулась по стойке смирно и опустила взгляд в пол.

Курсанты за глаза называли Старховяк Жупело. И она на все сто процентов оправдывала это прозвище.

Попасть к ней в Хозбашню на отработку считалось самой жуткой карой из всех возможных.

Беда была в том, что я попала к ней не на отработку.

Став служанкой Академии, я попала под ее полный надзор.

– Почему до сих пор не явилась в мой кабинет, распустеха? – заорала Жупело.

Интересно, а она, в принципе, может изъясняться нормальным тоном?

– Приводила себя в порядок, старшина Старховяк, – четко отрапортовала я. – Не могла же я прийти к вам в грязной, мокрой форме?

– Так надо было быстрее намываться! Тебе еще драить полы в атриуме после того, как ты там наследила своей грязью! Значит, слушай меня сюда, распустеха. Отныне твой распорядок таков – в первую половину дня ты посещаешь занятия, во вторую – драишь нашу любимую Академию. До блеска драишь, поняла? Языком вылизываешь, и не один раз! И вторая половина дня длятебя должна быть в приоритете, ты это уяснила?

– Уяснила, старшина. Можно только уточнить, когда мне заниматься непосредственно учебой и подготовкой домашних заданий?

Тусклые глазки Жупело блеснули, как два академических жетона на солнце.

– Не представляю, почему майор Уинфорд разрешил тебе продолжить обучение, низкосортная. Ты ему ноги должна целовать за это, ты же в курсе? Спрашиваешь, когда тебе заниматься самоподготовкой, распустеха?