Книга Дар огненной саламандры, страница 100 – Ти Шарэль

Регламент соревнований не менялся. Я, в сопровождении охраны, приходила первой, сразу за мной — судьи, перед самым началом — королевская чета. Я с трудом представляла, как будет проходить оценивание сегодняшнего дня — всё-таки творческий процесс и все такое, но надеялась, что по крайней мере телесные повреждения участникам не грозят.

Конечно, это было красиво. Большинство участников пыталось поразить именно меня, поэтому огонь сворачивался цветами, рассыпался бабочками и разлетался птицами.

Аверик выбрал крылья. Они расправились за его спиной, подчиняясь движениям рук. Огромные, яркие, явно не птичьи. Пламя стекало с них, огненными каплями впитываясь в песок арены. Я хотела запомнить его таким — сильным, красивым и ярким до рези, до слез. Все именно так. И предательская влага течет по щекам только потому, что глаза устали смотреть на огонь.

Бродерик предсказуемо выбрал дракона. Громадного и мощного, но вовсе не изящного. Скорее коренастого и приземистого. Меня не впечатлило. Перед глазами все ещё стояли другие крылья — тонкие, подвижные, будто живые.

Испытание закончилось незадолго до темноты. Количество участников сократилось до тридцати восьми, но сеанс магической концентрации это, как минимум час, а выдержать я смогу максимум шесть-семь сеансов в день, так что ближайший этап грозил растянуться еще на неделю.

Вечером после ужина я решила сходить в библиотеку. Из своих библов у меня были только честно присвоенные в поместье Аверика, но их я изучила вдоль и поперек. А время до сна чем-то нужно было занять, поэтому я попросила несколько шаров по магическому трансу и углубилась в их просмотр.

Как же я погорячилась. Вскоре голова разболелась так, что я потребовала от моих сопровождающих срочно вести меня к Марии за порцией обезболивающего. Девушка тоже выглядела уставшей, но твердо заверила меня, что большинство пострадавших уже покинули и лечебное отделение, и академию. Искренне порадовалась этому факту, но...

— Мне нужно что-то от головной боли и снотворное, — сказала я, выждав паузумежду приступами мигрени.

— Снотворное, пожалуй, лишнее, — сказала она, с сомнением глядя на меня.

— Я плохо сплю, — расстроилась я.

Это было правдой. Последняя ночь показалась мне бесконечной. Стоило закрыть глаза, как перед глазами появлялось пламя, будто выжженное на сетчатке. Цветы, лепестки, перья. И крылья. Я просыпалась от жара, скидывала плотное одеяло и некоторое время неподвижно лежала, глотая прохладный воздух спальни. Потом замерзала, укрывалась, закрывала глаза, и все повторялось.

— Я дам успокаивающее, — вырвала меня из раздумий Мария. — Оно отвлечет вас от грустных мыслей и позволит нормально выспаться.

— Спасибо. Это лучше, чем ничего.

— Волнуетесь?

Прислушалась к себе и поняла, что не волнуюсь. Апатия драконицы передалась и мне, и мысли как будто окутала плотная пленка, иногда надувающаяся пузырем и лопающаяся, но становящаяся после каждого такого раз все более толстой.

— Завтра сложный день? — Мария занялась уборкой, поглядывая на меня через плечо. Я все топталась на месте, не торопясь уходить из отделения. Голова уже почти не болела, но снова идти в библиотеку за рецидивом было бы глупо. А оставаться одной в комнате очень не хотелось. Ярра вряд ли согласится поговорить, в последнее время она выбрала совсем абсурдное объяснение своего молчания — концентрацию на создание прохода. Достаточно веская, хотя и странная причина не беспокоить драконицу лишний раз. Вот я и стояла почти у входа, отвлекая девушку от работы.