Книга Дар огненной саламандры, страница 66 – Ти Шарэль

— Я тоже тренируюсь, — сказала я, заливаясь краской оттого, что так жадно любовалась им, и отступая обратно в тень. Господи, надеюсь, что он ничего не заметил. — Я спросила у Грэма, и он сказал, что здесь никого не бывает вечерами.

— Продолжим? — неожиданно предложил ректор вместо дальнейших расспросов, и я кивнула, а потом торопливо проговорила:

— Да, спасибо.

Герцог тут же потерял ко мне интерес, продолжив свой танец с копьем, а я постаралась настроиться на собственное занятие. Начала с дыхания и разминки, потом перешла к более интенсивным упражнениям. Когда, через некоторое время, глянула на герцога, то не увидела его. Он ушел тихо и бесшумно, как зверь. Я расслабилась и продолжила занятие.

В следующие дни я старалась не выдавать себя. Вставала как можно дальше от герцога, в глубокой тени спортивных снарядов, уверенная, что увидеть меня невозможно. Когда он начинал свою тренировку, я не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на нее. Конечно, мой интерес был чисто исследовательским и эстетическим.

— «Вот даже не начинай!» — приструнила хмыкнувшую при этих мыслях драконицу, и та промолчала, оставшись при своем мнении. Я начала чувствовать ее эмоции, при этом не испытывая ожидаемой двойственности.

Иногда ректор тренировался с огнем. В такие моменты я понимала, что моя группа на занятиях по практике — слепые и беспомощные щенки перед таким противником. Аверик был виртуозен. Он почти не пользовался обычными снарядами. Зачем? Его огонь был послушным и причудливым, принимая каждый раз различные формы: плеть, стена, лассо.

Иногда я засматривалась так, что практически забывала о своем собственном занятии. Давала себе мысленную оплеуху и отворачивалась, собирая остатки силы воли для концентрации. Я не хотела себя обманывать, мне нравился такой герцог — сильный, красивый мужчина, воин и маг. Если забыть о его несносном характере и жутком самомнении. Но Ярра даже это не считала недостатком, и, порой, я начинала подозревать, что она каким-то образом влияет на мои мысли, заставляя испытывать приязнь.

Мои дни в академии стали более размеренными. Или это я стала более спокойной? Вечерами я заставляла себя работать с графемами, а если была сильно уставшей, чтобы вникать в эту мешанину физики и магии, то шла в библиотеку и брала библы по витологии, пытаясь параллельно найти ответы на собственные вопросы.

— «Где настоящая Астерия, Ярра?» — решилась спросить я как-то.

— «В твоем мире».

— «Как это могло произойти?»

— «Все идет как должно».

— «Мои родители…»

— «Твоя мама знает больше, чем ты думаешь. Твоя бабушка совершила ошибку, детка. А расплачиваться пришлось тебе с матерью».

— «Расскажи!»

— «Позже. Еще рано».

— «Как мне вернуться?» — я, наконец, задала главный вопрос и с замиранием сердца ждала ответ.

— «Никак. Пока никак. Позже сможешь. Если захочешь».

К сожалению, больше на эту тему Ярра разговаривать отказалась, и я уступила. На время. Вопреки моим страхам, мне было с ней почти комфортно. Жаль только, что из-за приступов головокружения, разговаривать мы могли в редкие моменты уединения.

Время неумолимо отлистывало дни. Я завела на доске календарик как визуальный мотиватор, и теперь отчетливо понимала, что мне нужно ускориться. Отложила изучение витологии и максимально сосредоточилась на теории, открывая альбом каждую свободную минуту — вечерами и во время уроков со свободным посещением.