Книга Соблазнение в академии, страница 108 – Ти Шарэль

Мой взгляд он заметил не сразу. На секунду замер, сбиваясь с шага, но почти сразу выровнялся. Кажется, Ада даже не заметила заминки. Ян шел к государю, но смотрел на меня. Нахмурился. Потом его лицо исказила болезненная гримаса, и Ян чуть изменил направление, двинувшись в мою сторону. Но Ада, не сбавляя шага, приподнялась на цыпочки и шепнула мужчине что-то на ухо. Никто и не заметил. Кроме меня и, наверное, Марийки. Демьян расслабился и позволил увлечь себя дальше.

Когда он проходил мимо меня, я успела услышать короткое «прости» и разглядеть печаль и вину на любимом лице.

— Она в моем платье, — прошептала я.

— Что? — Марийка качнулась ко мне.

— Он отдал ей мое платье.

— Боги, Лиска!

— Кубок, — просипела я, и Марийка сунула мне свой напиток.

Это сон, всего лишь кошмарный сон. Они как раз такие, эти кошмары, тягучие, бессмысленные. Наверное, страшные, но это лучше осознаешь, когда просыпаешься.

Я следила за Яном. Вот он поприветствовал государя и наследника, вот подошел к старому князю, потом к молодой паре. Несколько раз Демьян оглядывался, ловил мой взгляд, хмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, но каждый раз отворачивался.

— Как же так? — всхлипнула Марийка. Она смотрела на меня, и в синих глазах, ярких и чистых, как у всех Уваровых, плескался ужас.

— Он не помнит меня? — предположила я спокойно. — Зелье?

Ян в этот момент снова оглянулся.

— Таких вроде нет. Боги! Вам нужно поговорить!

— Поговорим, — я сонно улыбнулась. — Потом.

— А сколько можно выпить успокоения? — вдруг всполошилась Марийка. — Ты выпила два?

— Четыре, — я стиснула зубы, чтобы подавить зевок, — немного хочется спать.

— Ты в поезде не спала! Тебе плохо?

— Нормально, — неуверенно повела плечами.

Во рту все онемело, но не страшно, даже приятно. Хотелось спать. Кажется, это из-за кошмара. Какого?

Время скакало бешеным зайцем. Я закрывала глаза, а когда открывала снова — картинка менялась.

К нам кто-топодошел. Я подняла глаза, моргнула, на секунду прогоняя дурман. Воскликнула:

— Ян!

— Простите, Василиса, — Демьян говорил словно через силу. — Я повел себя по-настоящему жестоко. Мне нет оправданий, но я не мог не подойти.

Я ошеломленно перевела взгляд на Аду, что льнула к моему мужчине.

«Или не моему?»

Поморгала. Перед глазами все расплывалось.

— За что вы просите прощения? — резко спросила Марийка. Я вздрогнула. Качнулась. Сестра тут же ухватила меня за руку.

— Это дело касается меня и вашей сестры, — спокойно ответил Ян.

— Говори, — устало выдохнула я.

«Когда же закончится этот дурной сон?»

Демьян молчал, но у меня уже не было сил поднимать на него глаза. Я смотрела в одну точку — на тонкие пальцы в серебристой перчатке. Пальцы, что уверенно сжимали белую ткань мужского мундира.

— Говорите! — потребовала Марийка.

— Я повел себя неправильно и жестоко, — заговорил Ян. — Я пытался соблазнить вашу сестру.

— Соблазнить? — подавилась воздухом Марийка. — Вы так просто об этом говорите?!

— У вас получилось, — пробормотала я, с трудом ворочая языком.

— Мне жаль, — прозвучало последнее, что я запомнила. Потом стало темно и тихо.

— Может погуляем? — Марийка присела рядом, и я неохотно отвернулась от окна.

— Не хочу.

— Ты уже три часа здесь сидишь.

— Ну и что? — я равнодушно пожала плечами.

— Мама волнуется.

Я вновь уставилась в окно. Кусты роз, укутанные в зиму садовником и припорошенные снегом, сугробами высились во дворе. Как надгробия.