Книга Соблазнение в академии, страница 110 – Ти Шарэль

Я перевела укоризненный взгляд на Машу. Девушки стояли передо мной, поэтому приходилось смотреть снизу вверх.

— Я не справлялась, — правильно поняла она укоризну. — И поэтому написала письмо.

— А мы собрались в дорогу сразу, как его получили, — подтвердила Еся.

— Подъем! — скомандовала Вера, взяла меня за предплечье и попыталась вытащить из кресла, но я уперлась с неожиданно для самой себя силой.

— Куда ты ее тащишь? — всполошилась Марийка.

— Мыться, — постановила Вера. — Маша, прикажи нагреть ванну. Есения, добавь моего настоя.

— Сделай погорячее, — негромко попросила я, вдруг ощутив огромное желание окунуться в душистую горячую ванну.

«Сколько я не мылась? Неужели всю седьмицу?»

Через час мы все вместе пили чай. Даже Аглая рискнула присоединиться. Мачеху до жути пугало мое состояние, и она привычнопереложила сложности на чужие плечи. В этот раз на Машины.

Чай был очень горячим. А еще пряным и бодрящим. Сама не заметила, как проснулся аппетит и куда-то исчезли булочки с протертой ягодой.

— Тебе нужно вернуться в академию, — сказала Вера. Жесткость ушла из голоса подруги, осталась лишь уверенность.

— Я не смогу, — во мне тоже не было первоначального яростного отторжения. — Чувствую себя до безумия уставшей.

— Мы поможем, — мягко и просяще сказал Еся. — Нам без тебя плохо.

— Это такая дурость погубить свою жизни из-за какого-то… — Вера виновато взглянула на Аглаю и продолжила явно не так, как хотела, — негодяя. Он…

— Не стоит, — с нажимом произнесла Марийка.

— Это неправильно. Василиса не может вечно бежать от себя.

— Не надо, — попросила уже я, чувствуя, как возвращается озноб и головокружение.

— Я же говорила! — быстро произнесла Маша. — У нее начинаются приступы при одном упоминании!

— Нарыв нужно вскрыть, — вдруг тихо произнесла Есения. И продолжила громко, — Ян предал тебя, но он не единственное, что у тебя есть. Мы здесь, чтобы помочь! И не уйдем… Лисса!

Я упала на пол, потянув за собой скатерть. Маслёнка приземлилась рядом, чудом разминувшись с моей головой. Меня выкручивало от боли. Страдала душа, а болело тело.

То, что я сдерживала всю седьмицу прорвалось. То ли приезд подруг проделал трещину в моей броне, то ли горячая ванна ее растопила, но оказалась, что мне нечем защититься от нахлынувших воспоминаний.

«Я пытался соблазнить вашу сестру… Мне жаль».

Вот так просто рушатся миры.

Я пыталась вспомнить выражение глаз Демьяна. Что в них было? Сожаление, раскаяние и, кажется, даже боль. Словно он действительно винил себя в том, что произошло. Но, боги, зачем?! Зачем это все? Зачем ему моя любовь, моя жизнь? Какой прок было пройтись по мне тяжелым гладильным утюгом, а потом выбросить за ненадобностью?

Я не понимала. Билась в судорогах, слыша отдаленные испуганные крики, и по-прежнему не понимала.

Внезапно хлынули слезы. Много. Они заливались в рот, уши, текли по шее. Дышать стало легче. В какой-то момент я осознала, что меня подняли общими усилиями и усадили на диван.

Теперь я просто плакала. Долго, горько. Но боль нашла выход, она выплескивалась из меня горячей лавой, тугим фонтаном. Ее было оченьмного, но всему наступает конец.

Этой ночью я спала. Пусть и наглотавшись Есиных снадобий, но почти умиротворенная.

Я смогу жить без этого мужчины. Забуду осень, вычеркну ее из жизни вместе с ним. В конце концов я обещала сестре, что справлюсь. И я справлюсь.