Книга Соблазнение в академии, страница 113 – Ти Шарэль

— Нравлюсь? — опустила пушистые ресницы Ада.

— Нравишься, — согласился я, наблюдая за тем, как девушка ловко управляется с птичьей грудкой на своей тарелке. Безупречные манеры. Во всем.

— Скажи, что любишь.

— Люблю, — через силу произнес я. Не люблю этих публичных признаний. В груди снова противно заныло. Отчего-то всплыл образ Василисы — той девушки из театра, и сердце сжалось от прилива невыносимой, щемящей нежности.

Но с чего вдруг? Я ее почти не знаю. Да, каюсь, была дурная мысль соблазнить да жениться, но, к счастью для всех дело далеко не зашло. Я помню, как делился этими планами с Адой. Глупое баловство, к тому же быстро закончившееся. Мне хватило месяца,чтобы понять, каким негодяем нужно быть, чтобы поступить так с двумя хорошими девушками. Так отчего же так ноет в груди?

— Как поживает Петр Демьянович? — спросила Ада, прожевав последний кусочек. Я свою трапезу искромсал так, словно пытался найти в мясе крошечный драгоценный камень.

— Полагаю, у дяди все в порядке.

— Не злись, — почувствовала мое напряжение Ада, — у вас все наладится.

— Да я вообще не помню, как согласился принять наследный статус! — в сердцах бросил я. — Не хотел и не планировал!

— Ну теперь поздно что-то менять, — сказала Ада, откладывая салфетку, которой промокнула и без того чистый рот. Почему-то этот выверенный жест меня покоробил. — Тебя представили государю.

— Это не отменяет вышесказанного, — я постарался спрятать раздражение, но тянущая боль в груди не давала сосредоточиться на разговоре и невесте. — О чем я думал?!

— Полагаю, обо мне, — с холодком ответила Ада. — Хотел обеспечить любимой девушке лучшее будущее.

— Наверное, — бесцветно произнес я.

— Мы же пойдем на маскарад? — вдруг поменяла тему Ада. — Так хочется чистого, искреннего веселья, а не той унылой праздности, что была в прошлом месяце.

— Как пожелаешь, — после небольшой задержки сказал я.

Сердце ныло все сильнее.

Василиса.

На выходных во всех корпусах поставили ели. И за пару дней пушистые зеленые ветки заполнились пожеланиями в тряпичных мешочках. Мы с Марийкой собрали свои вчера вечером — у сестры оказались припасены и кусочки цветастой ткани, и опилки, и красивые маленькие листочки для самого пожелания.

В день солнцеворота, перед самой полуночью, деревья торжественно сожгут вместе с мешочками. И тогда самые заветные желания сбудутся в новом году.

Никто не знал, откуда пошла эта традиция, но ели ставили и на площадях, и в каждом доме, и во дворце. А ночью после солнцеворота можно было гулять как днем — костры горели в каждом дворе.

Все и гуляли. Этот праздник любили и дети, и взрослые. Дети за возможность вырядиться в дурашливые одежды и за подарки на Новый год, взрослые — за возможность повеселиться на городском карнавале и на время отключиться от всех забот. Ведь с Новым годом начинается новая жизнь.

— Ты останешься на карнавал? — шепнула Есения, словно подслушав мои мысли.

— Нет, — тихо ответила я, бросив быстрыйвзгляд на наставника Грекова. Но мужчина объяснял что-то зельеварам на другом конце класса. — Вчера пришло письмо от Юрия Михайловича. Вызывают во дворец.

— И ты поедешь? — спросила сидящая слева от меня Вера. Ее ловкие пальцы замерли над металлическим корпусов заготовки.

— От такого приглашения не отказываются, — вздохнула я.