Книга Соблазнение в академии, страница 67 – Ти Шарэль

Если бы неведомой прихотью судьбы мне пришлось выйти замуж за Яна… Я вспомнила поцелуй и свою острую, до сладостной судороги, реакцию на него. По крайней мере, моя супружеская жизнь была бы яркой.

А вот Вольский… Я не испытываю к мужчине ничего. Даже восторга по поводу его гениальности. Во-первых, граф боевой артефактор, а я не люблю оружие; во-вторых, я лично с его изобретениями не сталкивалась. А если нет хотя бы легкого притяжения, обряд бессилен.

После занятия я собралась уже было идти к великому наставнику, но Теодор поймал меня на выходе.

— Я отпросился с занятий, — сказал Тео, вглядываясь в мое лицо. Но, в отличии от Веры, про синяки под глазами говорить не стал. — Ты готова?

— Спасибо! — я прижалась к Тео, он после короткой паузы вздохнул и обнял меня.

Несколько секунд мы стояли, игнорируя поток спешащих на обед учеников.

— Как же хорошо, когда ты рядом, — выдохнула я, чувствуя себя так, словно с меня сняли часть придавливающего к земле груза.

— Куда я денусь? — как-то невесело хмыкнул Тео.

В сыске нас ждали. Я помнила этого полноватого усатого мужчину, который командовал задержанием Большакова.

— Дознаватель Артемьев, — представился он, поднимаясь из-за небольшого потёртого стола. — Я был с группой задержания, если помните…

— Да, — я кивнула, но не стала садиться на предложенный стул. Хотелось быстрее уйти из комнаты, где пахло табаком и страхом. — Меня обещали ознакомить с показаниями. Все готово?

— Не совсем, — видя,что я не сажусь, дознаватель тоже остался стоять. — Сударь Большаков просит частной беседы с вами перед тем, как подпишет признание.

— Зачем? — вместо меня ответил Тео. — Что ему может требоваться от княгини Уваровой?

— Мы не настаиваем, — мягко ответил дознаватель, но его голос заметно диссонировал с холодными цепкими глазами. — Однако без подписи показания сударя Большакова недействительны. А подписывать он отказывается.

— Я могу прочитать показания?

— Да, конечно.

Артемьев взял со стола тонкую коричневую папку, протянул мне. Я неохотно присела на край кожаного стула, Теодор встал за его спинкой.

Всего три листа, исписанных крупным, аккуратным почерком канцелярского служащего. Я читала и сразу передавала Тео. Заняло это не больше десяти минут.

— Он признает себя виновным, — произнесла задумчиво, пока Теодор дочитывал последний лист. — Но не объясняет причин.

— Для этого он хочет встретиться с вами.

— Хорошо. Я готова.

— Лисса? — напряженно позвал Тео.

— Мне нужно знать, — я крутанулась на стуле, чтобы заглянуть в встревоженные синие глаза.

— Беседа будет проходить наедине по просьбе Большакова, — привлек мое внимание дознаватель. — Но не волнуйтесь, вам ничего не грозит.

— Действительно наедине? И даже без записывающих артефактов?

— Понимаю ваше недоверие, сударь, — Артемьев переключился на Тео. — Но у сыска своя честь. И контролирующие управы. Комната защищена от прослушивания и записи.

— Не будем задерживаться, — я поднялась. — Нам предстоит обратная дорога.

— Конечно. Сударь фон Конуг, вы можете подождать здесь. Это не займет много времени.

Я видела, что Тео не хочет отпускать меня одну, но молча ждала его знака. Наконец, Теодор коротко кивнул, и вслед за дознавателем я вышла из прокуренного кабинета.

Новая комната нравилась мне еще меньше — серая, безликая, разделенная решеткой на две неравные части. В большей установили кресло для меня, в меньшей стул для Большакова.