Книга Соблазнение в академии, страница 69 – Ти Шарэль

— Ты напишешь Маше. Если нужно, то встретишься и объяснишь лично. В твоих интересах, чтобы сестра поверила. После этого я отзову обвинение в похищении. А ты подпишешь бумаги, что больше никогда не приблизишься к моей сестре. Не станешь пытаться связываться с ней никакими путями. И завершишь все на артефакте клятвы.

— С удовольствием, — буркнул Большаков, мрачно глядя на меня из-за решетки.

Жизнь словно дала мне возможность остановиться и немного отдышаться.

Во-первых, решился вопрос с Большаковым. Петр отправил письмо Марийке, она настояла на встрече, и та произошла несколько дней назад в присутствии Аглаи. Мама написала, что Маша подавлена, но не сломлена. Петр клялся на артефакте правды, так что не верить его словам сестра не могла. Оставалось лишь ждать, пока время не залечит рану первой влюбленности.

Во-вторых, я снова могла расчитывать на Тео. Мой верный варяг был рядом, и я чувствовала себя защищенной и умиротворенной. Единственное, что исчезло — это поцелуи и ласки, вплоть до самых безобидных. Теодор даже лишний раз не брал меня за руку. Признаться, я не сразу это заметила, а когда спросила, то услышала твердое:

— Пока ты обещана другому, Лисса. Это не правильно целовать чужую невесту.

— Но ведь помолвки не было, — искренне изумилась я. — Я даже не знаю как выглядит граф Вольский!

— Не важно. Мы наверстаем все, когда получим на это право.

Я пожала плечами и больше к этому разговору не возвращалась. Гораздо важнее то, что Тео больше не злится на меня. А поцелуи… Мой будущий муж прав, их в нашей жизни будет много.

В-третьих, я нашла способ вовремя закончить не только иллюзию для кузины, но и для невесты великого князя. Решение было простым и трудным одновременно. И я не стала бы этого делать, если бы не острая нехватка времени.

Каюсь, я решила схитрить. Взяла записанные для Катерины заготовки и переписала их на новые артефакты. А потом начала менять, подстраивая под новый заказ.

Я сделала Яна ниже и худее, все-таки мой троюродный брат еще не скоро сможет похвастаться мужским разворотом плеч. Черты Градского пришлось менять довольно сильно, Митино лицо было круглее и по-юношески мягче. Да и выражение лица у князя гораздо более спокойное, без мятежного вызова, который всегда читается в глазах Яна.

Я также сгладила все острые моменты. В этой иллюзии при нападении на карету никто не погибнет, а Митя не будет ранен так сильно. А все остальное… Никто не увидит иллюзии кроме меня и тех, кому они предназначены. Вряд ли Катерина и Изабелла когда-нибудь встретятся, чтобы поделиться такими сокровенными впечатлениями.

В общем, я недолго терзалась сомнениями. Камень из Галиции еще не пришел,поэтому в выходные я неожиданно оказалась предоставлена сама себе. Теодор учился, наверстывая пропущенное на сборах, Есения с Верой еще раньше договорились с одногодками о поездке в Белозерск. А я заперлась в кабинете с двумя горками артефактов, копируя, меняя, дополняя.

Бесова вышла работа — тяжелая, кропотливая. Я многое создавала из ничего, особенно разговоры, но все же на обработку двадцати шести фрагментов ушло намного меньше времени, чем в первый раз.

Запись в понедельник прошла в напряженной обстановке. Теодор сверлил Яна глазами с первого ряда сидений, Мирон с дальнего конца сцены. Градского это, кажется, нисколько не смущало. В отличие от меня, но мои эмоции на артефакт, к счастью, не записывались.