Книга Ловушка для видящей, страница 24 – Ти Шарэль

— Я хочу знать, — твердо сказала я. — И, если это поможет найти Миру, то я готова делать все, что скажете.

Виктор Андреевич прикрыл глаза, капитулируя.

— Я расскажу сам, — процедил он Рудковской. — Без тебя.

— Ты же понимаешь, что я все равно выскажу свое мнение? — уточнила она, поднимаясь.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулся шеф так ласково, что я поежилась от нехорошего предчувствия.

— Свята, — начал он, когда за Рудковской закрылась дверь, — то, что я сейчас расскажу, можеттебя задеть и обидеть. Пожалуйста, помни, что и я, и, тем более, твоя семья желают тебе только добра.

От волнения сердце застучало так, что стало трудно дышать.

— Не пугайте меня, — пробормотала я.

— Боюсь, что придется. Похищения детей происходят очень давно. Несколько человек в год на миллионный город — это, кажется, не так много. Больше детей страдают в автомобильных авариях. Но это происходит регулярно и много лет.

— Да, я смотрела сводки. Не понимаю, почему я раньше этого не заметила? Ни вы, ни Ярик, ни папа ничего не говорили об этом.

— Специально, Свята. Мы всячески избегали упоминания о похищениях по одной простой причине…

— Нет…

— Восемнадцать лет назад тебя похитили из квартиры родителей.

— Не может быть…

— Я хорошо это помню, малышка. Нам с твоим братом было по двенадцать, так что все происходило на моих глазах.

— Как это возможно? Нет…

— Тебя не было четыре месяца, Свята. Четыре долгих месяца. Твои родители потеряли надежду. Мы все простились с тобой, малышка.

— Пречистый, нет…

Потрясла головой так, что слезы, скопившиеся в глазах, расплескались по щекам.

Виктор Андреевич поднялся со своего места и пересел на соседний стул. Взял мои вмиг заледеневшие пальцы в свои теплые ладони:

— Это было чудо, Свята. Мы молились Пречистому.

— Я не помню…

— Ты была совсем крошкой. Ничего не помнила и тогда. То ли из-за стресса, то ли из-за воздействия на память. Никто не смог узнать про похищения ничего нового.

— Вик, но как это? — меня трясло. — Почему никто не сказал мне?

— Зачем, малышка? Ты не помнила тогда, и не помнишь сейчас. Что это дало бы тебе, кроме негатива?

— Не правда. Я должна была знать. Это часть моей жизни, — я прикусила губу, чтобы не разреветься. Сделала настолько коротких вдохов и спросила. — Что предлагает госпожа Рудковская?

— Новую разработку, Свята. Вмешательство в память. Сразу скажу, что я против. Категорически.

— У нас нет выбора, Вик, — тихо сказала я, все ещё отходя от потрясения. — Это единственная зацепка. Как я смогу жить дальше, зная, что могла помочь Мире и не стала?

— Мы не знаем, что это за проект. У нас даже не будет уверенности в подлинности воспоминаний.

— Это не важно. Вик, пожалуйста, позови Катерину Дмитриевну обратно. Я хочу узнать, что она предлагает.

— Сомневаюсь, что она далеко ушла, — шеф тяжело вздохнул, глядя на меня с какой-то обреченностью. Потом встал и вышел из кабинета. Несколько минут пока его не было, я просидела, бездумно разглядывая полированную поверхность стола. Новая информация просто не находила себе места в упорядоченном книжном ряду моей памяти. Четыре месяца жизни. Даже маленькая девочка должна была запомнить хоть что-то. Страх, что забрали из дома, дорога, новые люди и места, тоска по маме. Ничего. Ни малейшего отклика.

— Святослава Игоревна, — глаза Рудковской довольно блеснули за стеклами очков. — Виктор Андреевич сказал, что вы хотите услышать мое предложение.