Книга Целительница. Выбор, страница 102 – Наталья Бульба

- Седой мужчина в зеленой футболке… - определила я еще одного с повышенной температурой и пятнами развивающейся инфекции.

- Есть, седой мужчина… - отбросив салфетку, которой вытирал лицо Юрия, произнес Антон. Достав чистую, протянул руку ко мне.

- Седой мужчина… - отмахнулась я от Антона – мне такая сплошная экспресс-диагностика давалась легче, чем парням. Как бы то ни было, но специализация сказывалась.

Потом, как если бы меня торкнуло, собралась повторить еще раз, но, так ничего и не произнеся, внезапно проваливаясь в видение.

Седой мужчина… Рядом с ним еще один, значительно моложе. Лица его я не увидела, только руки. Немного грубоватые ладони с длинными музыкальными пальцами.

Потом взгляд пополз выше, «оценивая» крепкое запястье, довольно четкую границу кучерявых волосков. Отекший, уже покореженный артритом локоть. Татуировка… Часть была не видна - скрывал рукав поношенной футболки, ноя знала, что там изображено: морской якорь и обвившая его хвостом русалка… Крепкое плечо. Грубоватая шея. Заросший подбородок…

И большая емкость то ли с компотом, то ли с морсом, которая четко «отпечаталась» на заднем плане.

При других обстоятельствах это могло ничего не значить, но при этих…

Это был след. Тот самый, который я искала.

- Ваше превосходительство, к вам…

Трубецкой оторвался от бумаг, которые изучал, нещадно убивая едва тянувшееся время, недовольно посмотрел на заглянувшего в кабинет Марата.

И ведь просил…

Интерком он отключил, чтобы лишний раз не беспокоили.

В данном случае это не помогло.

- … княгиня Воронцова, - правильно понял помощник его недовольство.

Трубецкой неторопливо поднялся из-за стола. Оправив мундир, застегнул верхнюю пуговицу.

К сожалению, княгиня Воронцова относилась к тем исключениям, отмахнуться от которых у него при всем желании не получится.

- Пропусти, - разрешил Трубецкой, подумав, что так, возможно, даже лучше. И так тянул с вопросом, с которым его торопил император.

Убрав рабочие документы в ящик, Трубецкой еще раз окинул взглядом стол, на котором не осталось ничего, кроме письменного прибора. Потом оценил порядок в кабинете. Не всегда он был идеальным – рабочие будни, но сегодня придраться оказалось не к чему. Стекла в шкафах едва ли сами не пускали солнечные зайчики. Книги стояли идеальным строем, выставленные по ранжиру. На темном ковре ни соринки, а волны плотно закрытых штор, похоже, вымеряли по линейке.

И ведь если бы не княгиня, даже не обратил внимания на старания Марата, точно знавшего, как выбешивают его мелочи в такие, как этот, дни.

- И подай чай. Черный. Без сахара, - уже в спину бросил он.

Кофе… черный, крепкий, Надежда Николаевна любила, но наблюдавший ее после предынфарктного состояния Данила пить кофе запретил, и княгиня запрет тщательно соблюдала, перейдя на чай.

Кто был «виновен» в подобной покладистости Надежды Николаевны, Трубецкому тоже было известно. Александра Салтыкова. Помощница друга детства Данилы, «пропавшая» внучка княгини и девица, которую опекал его род.

Если прислушаться, то весьма необычное совпадение, но в жизни случалось и не такое. Особенно, если этому поспособствовать.

Когда княгиня вошла в кабинет, Трубецкой уже шел ей навстречу.

- Надежда Николаевна, - быстро, но без суеты, преодолел он оставшиеся несколько шагов, склонился над протянутой рукой. – Приятная неожиданность.