Книга Очевидный выбор, страница 6 – Ана Эм

Игривый взгляд зеленых глаз поднимается на уровень моего лица.

Нисколько не смутившись, он пожимает плечами.

– Я мужчина, а этот кусочек ткани едва ли оставляет место воображению.

Снова закатываю глаза и расправляю плечи. Эмма протягивает мне тушь для ресниц, зеркальце и персиковый блеск для губ. Открываю зеркальце и начинаю наносить быстрый макияж.

– Эй. – Эмма щелкает пальцами прямо перед носом Элиота. – Вообще-то я тоже здесь. О моем платье ничего не скажешь? Это Гуччи.

Он тут же притягивает ее к себе и целует в щеку.

– Ты как всегда прекрасна, малышка, но как ты сама и сказала, я питаю слабость к рыженьким.

Она в ответ пихает его локтем в ребра, от чего он слегка сгибается пополам, посмеиваясь.

– Держи свой вездесущий член в штанах. У нее есть Шон.

– И что? Говоришь так, будто это проблема.

Я качаю головой, подавляя улыбку. Типичный Элиот. Была бы его воля, он бы подрабатывал в эскорте и наслаждался этим. Но так как у него уже есть стабильная работа фотографа в паре модных журналов, он предпочитает просто трахать все, что движется. Буквально. Уверена, если бы у нас что-то и было, дружбу бы это не испортило.

– И кстати, о моем члене. Буквально несколько месяцев назад сама ты с таким энтузиазмомскакала на нем.

Вот видите. Эмма с Эллиотом трахались, и все у них в порядке. А все потому что оба не смешивают секс и чувства. У меня так никогда не получалось.

Эмма закатывает глаза, и я возвращаю ей косметику.

– Это было всего один раз. – отчеканивает она сквозь зубы. – В кабинке клуба. По пьяне. Теперь ты мне всю жизнь будешь это припоминать?

– Ага. – кивает он. – Даже скажу милый тост на твоей свадьбе. Можешь даже не сомневаться.

– Ты закончил?

– Нет. – мимолетным жестом, он убирает прядь волос с ее плеча и целует его. – Как насчет тройничка?

Мы с Эммой переглядываемся и одновременно издаем одинаковые смешки.

Элит оскорблено прижимает руку к груди.

– Мое эго задето.

– Твое эго нельзя задеть. – бросает ему Эмма и направляется в сторону бара.

Элиот переводит веселый взгляд на меня.

– Ты ведь знаешь, одно только твое слово, и я появлюсь на пороге вашей квартиры со смазкой в одной руке и вибратором в другой.

– Вряд ли Шон это оценит. – сквозь смех отвечаю ему.

– Он просто не знает, от чего отказывается.

Голова камнем лежит на подушке. И я всем своим существом чувствую ее тяжесть. Вплоть до кончиков ресниц. Открывать глаза совсем не хочется. И я просто слушаю, давая себе еще пару минут.

С как мне кажется, открытого окна доносятся голоса, звуки машин, дыхание города. Теплая рука касается моей щеки и нежно убирает волосы с лица. Только сейчас я понимаю, что рядом кто-то сидит. До боли медленно открываю глаза и вижу светлые короткие волосы и карие глаза, внимательно изучающие меня. Шон. Он отнимает руку и тут же встает. Внутри растекается это неприятное вязкое ощущение, никак не связанное с утренним похмельем. Чувство вины.

Я окончательно просыпаюсь, резко подорвавшись в кровати. Острая боль прошибает виски, и я морщусь. Слегка приоткрыв глаза, замечаю, как Шон выходит из спальни и с грохотом хлопает за собой дверью. От шума я невольно вздрагиваю, и боль вновь стреляет прямо в местечко между бровей.

Дерьмо. Это плохо. И не только похмелье.

Шон злится. Какая-то часть меня хочет зарыться обратно под одеяло и избежать разговора с ним, но другая, более взрослая половина заставляет ноги передвигаться.