Книга Другая история Золушки. Темная в академии Светлых, страница 141 – Анна Платунова

– Я как раз закончил, – сказал Роэн.

Он нашел последний лист, расписался на нем, снял с мизинца печать и поставил оттиск рядом с подписью, потом собрал со стола все листы, свернул их трубочкой, перетянул тесьмой, снятой с волос, и передал мне.

– Пусть реферат хранится у тебя.

– У меня? – переспросила я, не понимая, что, собственно, происходит и почему на ученической работе стоит личная печать наследного принца.

Роэн молчал, чуть склонив голову, – ну право слово, не иначе как у Мрачнилы научился этому таинственному оценивающему жесту. Молчал и протягивал мне реферат. Я пожала плечами и взяла документ, и тут же едва не согнулась пополам от нахлынувшего на меня осознания: Роэн оставлял не просто реферат, он передавал мне на хранение свое завещание. Да, точно, теперь я припомнила, что видела на последней странице ниже всех остальных строк приписку, подозрительно похожую на ту, которой душеприказчики обычно скрепляют последнюю волю: «В здравом уме и твердой памяти, без принуждения и давления, волю свою излагаю и подтверждаю».

Я стиснула в пальцах документ, невольно сминая его из-за охватившего меня волнения. Роэн подстраховался на случай, если не выживет. Его отец получит завещание и не сможет не исполнить последнюю волю сына.

– Я оставлю его в комнате, – прошептала я. – Даже если ты… Если я…

Где бы найти силы, чтобы произнести вслух честные слова: завтра мы оба можем не проснуться.

– Мою комнату наверняка будут обыскивать и найдут документ, – кивнула я.

– Где я написал имена настоящих убийц и что маги хаоса невиновны, – закончил за меня Роэн, так как мой голос позорно дрожал и сбивался.

Он обнял меня и притянул к себе. И тут мы увидели за кафедрой библиотекаря, о котором напрочь забыли. Служитель взирал на нас из полутьмы от нависших стеллажей расширившимся от ужаса глазами.

– Э-э… – сказал Роэн. – Репетируем. Пьесу. «Жизнь и смерть Роэнмара Справедливого»!

Взявшись за руки, мы выбежали на свежий воздух, не зная, плакать или смеяться. Я фыркнула, и вот мы уже хохочем, ухватившись друг за друга, чтобы устоять на ногах. Смех оборвался сам собой, когда часы на часовой башне пробили семь раз.

– Я зайду за тобой через полчаса, – сказал Роэн и осторожно сжал мои предплечья, будто хотел таким образом влить немного сил.

– Я буду готова,Ро.

Оказавшись в своей комнатушке, я вытащила из шкафа саквояж и вытряхнула его содержимое на кровать. Первым на постель бухнулось тяжелое пальто, следом за ним сапоги и наконец темно-синее искристое платье, перешитое на меня мамиными руками. Как же я отговаривала ее от этого подарка, уверяла, что надеть вечернее платье мне все равно будет некуда, так и пролежит оно до самого выпуска на дне саквояжа. Помню, я еще хотела надрать Себу уши за его неуместные шуточки о свидании, ведь в Люминаре Пепелушке ничего не светит: здесь учатся одни белобрысые хлыщи. Губы тронула невольная нежная улыбка. Как все-таки причудлива бывает судьба! Вот она я, стою, прижимая к груди прекрасное платье, и собираюсь на встречу с белобрысым хлыщом.

Платье село на меня как вторая кожа. Искрилось при каждом движении и тягуче переливалось, как вода. Я распустила волосы: из-за того, что я заплела их в тугую косу влажными, они теперь лежали красивыми волнами. Темно-синий цвет ткани гармонировал с цветом моих глаз. Жаль только, негде было разжиться туфельками, однако длинный подол закрывал осенние ботинки, и благодаря высокой платформе в них я казалась выше.