Книга По ту сторону бесконечности, страница 135 – Джоан Ф. Смит

– Если ты так уверена, что все исправила, то почему это секретно?

Она разочарованно вздохнула:

– Я больше ничего не вижу. И я не знаю, как мы должны были говорить об этом.

– Тебе придется ориентироваться на ходу, как и всем остальным, Десембер. Поздравляю.

– Я не хочу, чтобы тебе было больнее, чем должно быть, ясно?

– Нет, не прокатит.

Она сморщила нос:

– Хорошо. Что я знаю, так это то, что я не знаю, должна ли я все рассказать тебе или нет, но мне кажется, что не должна. Так что если я не должнатебе рассказывать, а я расскажу, то мы, возможно, проявим больше свободы воли, чем было предсказано, и это может все изменить, а я даже не буду знатьоб этом.

– Ага. Этот феномен также известен как «обычная человеческая жизнь».

Она обхватила пальцами мои запястья:

– Может, достаточно того, что я сказала тебе правду?

И тут меня осенило: если я надавлю на нее, она солжет. Девушка в моих руках была расслаблена, выражение лица – спокойное. Если попросить ее дать мне больше – больше того, что она знала, – ее взгляд затуманится, мышцы напрягутся, а рот солжет.

Я наклонился и коснулся ее губ своими.

– Достаточно, – ответил я. – Этого достаточно, Десембер.

Десембер

Солнце клонилось к западу, и тепло уходило вместе с ним. Остатки пота от подъемов и спусков высыхали, но кожа была влажной, и меня знобило. Мы шли обратно к домику с инвентарем, и я дрожала рядом с Ником.

Я не могла поверить, что сказала ему правду.

Я ведь почти не сказала – губы приоткрылись, зубы и язык готовы были сложиться в «нет». Но в последний момент я ответила утвердительно.

Да.

Я потеряла бдительность.

Правда – забавная штука, потому что она не всегда однозначна. Ложь была частью моей жизни, нравится мне это или нет. Я понимала, почему людям так удобно жить с правдой – это было что-то вроде правила, оговоренного в обществе: либо говорить ее, либо умалчивать о чем-то из соображений вежливости.

Но я никогда не встречала никого похожего на меня. По крайней мере, никто из тех, кого я знала, на меня похож не был. Я не знала, был ли мой отец таким же, как я, но точно знала, что моя мама и Эван – нет. А такие люди, как Десембер Из Прошлого, не могли жить по тем же правилам, что и другие.

Но теперь мои правила изменились, и вместе с этим изменилась и я. Я говорила правду.

Ник держал бугиборд над головой, как доску для серфинга. Он натянул капюшон, так что волосы торчали из-под него в разные стороны.

Он поймал мой взгляд и усмехнулся:

– И как тебе катание на бугиборде по шкале от одного до десяти?

– Десять, – заверила я его. – Определенно десять.

– Лучшая вещь на свете, верно? Что вообще может быть лучше?

Я на мгновение задумалась, как будто он действительно хотел знать ответ.

– Ник, – медленно проговорила я, – я подумываю о том, чтобы обратиться в ФБР. Узнать, могут ли они поделиться какой-нибудь информацией о моей матери. – Я сжала и разжала кулак. – Думаю, я обязана хотя бы попытаться – ради семилетней себя.

– Я думаю, ты вправе решать, что ты хочешь знать. Ты столько пережила, когда была маленькой. Что делал я, когда был маленьким? Спрашивал у каждого встречного, какого цвета был бы его хвост, если бы он был русалкой.

Я улыбнулась, представив себе это. Маленький кудрявый мальчик, опрашивающий тетушек, дядюшек и почтальонов. Красные, синие, фиолетовые.