Книга Оставленная у алтаря, страница 117 – Ивина Кашмир

Неужели они с сыном думают, что меня можно поманить пальцем, сказать доброе слово, и я, словно глупая овечка, снова позволю себя увести?

— Аривия, дочка, — маменька Эйвара, подхватив подол шёлкового платья, спешит за сыном. — Мой сын любит тебя. И любит давно.

— Мама, — морщится «сын».

— Что? — вздыхает она, продолжая улыбаться. — Я просто хочу помочь вам, голубкам, воссоединиться. Прекрасно, что вы осознали свои чувства. Поняли, что не можете жить без друг друга. Это ли не прекрасно? — Она обводит взглядом толпу, ища поддержки. И мгновенно эту поддержку получает. Дамы, стоящие впереди, начинают активно кивать, перешёптываться, махать веерами.

Ну... змея. Решила отбелить своего чёрного кобеля-сына.

Тем временем Эйвар оказывается в нескольких метрах от меня. От него веет непоколебимой уверенностью в том, что он непременное одержит победу.

Незаметно выбираю вспотевшие от волнения ладони о платье и делаю шаг вперёд.

Эйвар внезапно встаёт на одно колено, и по залу прокатывается романтическое — «ох».

Его матушка маячит позади него. Щёки Тиолетты раскраснелись, ладони дрожат. А ещё она то и дело окидывает взглядом толпу, словно это поможет ей контролировать ситуацию.

Не поможет. Ей ничего не поможет. Впрочем, как и Эйвару.

Заметив, что Риан дёрнулся и сделал несколько шагов в нашу сторону, чтобы, очевидно, ему было удобно напасть на Эйвара, тяжело вздыхаю. Нельзя, чтобы кто-то знал о его симпатии ко мне. Нельзя...

— Аривия Ноланд, ты выйдешь за меня? — Эйвар вытягивает вперёд бархатную алую коробочку. — С того дня, как я тебя увидел, я потерял покой. Люблю тебя всем сердцем и душой. Ты моё всё. Я не могу жить без тебя...

Он делает паузу, хмуритброви.

— Да, я совершил немало ошибок, — продолжает он, — но я делал их не по своей воле. В наши отношения вмешалась третья сила и…

И тут я не выдерживаю, жестом обрывая его пафосную, глупую речь, которую он произносил с единственной целью — впечатлить окружающих. Ну и меня заодно. Чтобы я, польстившись на шанс подлатать свою подпорченную репутацию, растаяла и согласилась на всё, что он предложит.

Неужели он и вправду думает, что я всё та же Аривия, наивная леди из малого дома Силвен?

Нет! Мне абсолютно всё равно, что обо мне подумают. И на свою уничтоженную репутацию тоже давно плевать.

— Эйвар Рагнарс, — мрачно говорю я, — поднимись, пожалуйста.

— Нет, — он упрямо дёргает подбородком.

— Хорошо, — я киваю. — Тогда слушай то, что я тебе скажу. Потому что я повторять больше не стану. — Я набираю в лёгкие побольше воздуха. — Я тебя не люблю.

Потрясённое «ох», прокатившееся по залу, и синие глаза Эйвара краснеют от ярости.

Они с матерью хотели спектакль? Прекрасно. Они его получили.

— И мой ответ «нет». Я не выйду за тебя. Мы пытались, — произношу, стараясь не смотреть на багровеющую Тиолетту, — но у нас не получилось. Ты… — перевожу взгляд на толпу, — ведь бросил меня у алтаря. Бросил ради истинной. А потом и её бросил. А теперь…

Я намеренно обрываю фразу, и эффект срабатывает, как удар. Толпа взрывается. Шёпот, резкие взгляды — на него с осуждением, на меня с жалостью.

— Я признаю, что совершил ошибку, — с нажимом говорит Эйвар, всё ещё стоя на одном колене. — Смилуйся, любимая. Я знаю, что ты всё ещё меня любишь.

— Не люблю, — отвечаю твёрдо. — Больше нет. Смирись и оставь меня в покое.