Книга Оставленная у алтаря, страница 62 – Ивина Кашмир

Почему он так странно себя ведёт со мной? Неужели та глупая теория оказалась верна? Если так, тогда ему лучше найти кого-то другого для этого... грязного дела.

— Риан, перестань, — я отталкиваю его двумя руками.

— Подожди, Ари, сейчас ещё немножечко, и пойдёшь, —его ладони обнимают за талию. — Чуть-чуть. Ты так вкусно пахнешь. И очень красивая, — он вдруг осекается, отодвигается и цедит: — Зачем ты сегодня надела такое красивое платье? Хочешь, чтобы все мужчины на тебя глазели?

— Что ты несёшь? — я закатываю глаза, набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы рассказать про гору нестиранной одежды, но в последний момент передумываю.

С чего это я должна оправдываться?

— Да, я хочу, чтобы на меня смотрели!

Риан не успевает ничего ответить, открылся портал, и я выскользнула из него.

Первым делом я пошла в мастерскую, проверить зелье. С ним всё хорошо. Покрылось нужной корочкой и источает аромат варёной капусты. Отлично.

Закончив возиться в мастерской, я отыскала в одной из подсобок огромный секатор и пошла стричь ядовитые шипы на розах.

Вчера я отыскала папин календарь ухода за растениями, в нём как раз и указывалось, что сегодня день роз.

Пока шла, размышляла о том, как бы встретиться с Лавинией. Нам есть о чём поговорить. И пусть я не верю, что она причастна к убийству отца, но всё же она очень одиозная личность. И старшая сестра у неё такая же.

Вспомнив об императрице, я поморщилась.

Скоро вызовет на ковёр и начнёт расспрашивать о том, что я решила по поводу варки приворотного зелья.

А я решила сказать, что сварю. Она мне скажет, кого хочет приворожить, и тогда... тогда я пойду с этой информации к Риану.

А что ещё остаётся?

Откажусь, и она начнёт войну со мной. К тому же я не узнаю, кто «жертва».

В оранжерее столпотворение.

Эвелина в окружении фрейлин, эльфийская принцесса и ещё несколько невест, которые вчера прибыли во дворец. Прогуливаются по саду в своих кукольных, блестящих платьях, и ведут светские беседы.

Моего присутствия не заметили.

Я взяла стремянку и потащила её к розам, бутоны которых утыкались чуть ли не в потолок.

На самой последней ступеньке останавливаюсь, достаю из кармана фартука секатор и тянусь к острому шипу.

Стрижка шипов — дело не из приятных. Шипы ядовиты, и одно прикосновение способно душу из тебя вынуть. Спасают толстые перчатки и аккуратные движения рук.

Спускаюсь через полчаса вниз — сильно уставшая, потная и злая.

Злая, потому что один шип всё-таки задел кожу, и нужно срочно обезвредить себя.

Вытерев пот со лба, ставлю ногу наземлю, как вдруг... раздаётся голос моей несостоявшейся свекрови.

— Аривия.

Резко обернувшись, гулко сглатываю.

Тиолетта Рагнарс смотрит так враждебно и пристально, сузив густо накрашенные тёмно-коричневыми тенями глаза, что становится не по себе. На ней жёлтое платье с блестками и вырезом — где-то между цирковой дивой и солнечным зайцем.

— Доброе утро, — лепечу, делая крохотный шаг назад.

— Доброе? — Тиолетта усмехается. — Как бы не так! — он скрещивает руки на груди, продолжая взирать на меня, словно я муха, бьющаяся под стеклом.

— Чем обязана вашему визиту? — спрашиваю, мысленно гадая, зачем она притащилась в оранжерею. Ведь явно не для того, чтобы пожелать мне хорошей работы...

— Я разговаривала с Эйваром, — выплёвывает она, наморщив нос.