Книга Оставленная у алтаря, страница 66 – Ивина Кашмир

Когда за ним захлопнулся портал, я ещё долго стояла, сжимая в пальцах тёмный камушек, и пыталась собраться с мыслями.

В его покои не пойду.

Опасно.

Не хочу, чтобы о нас судачили.

Дворец кишит его невестами. Если подумают, что я им конкурентка, со свету сожгут.

Знаю я все эти грязные придворные игры. Хорошо знаю.

Отец рассказывал, что в прошлом году у императора появилась фаворитка. Молодая девица лет двадцати, всю жизнь прожившая рабыней у орков. Они её и подарили отцу Риана. Папа говорил, что Геральд тут же по уши в неё втрескался.

Но история их любви печальная. Спустя месяц после того, как она впервые вошла в императорскую спальню, девушка бесследно исчезла. Искали всем дворцом, но её след простыл.

Я тогда подумала, что её стёрла с лица земли Эвелина.

Как ни странно, но по прошествии времени я своего мнения не поменяла. На что только не пойдёт женщина, которую предали...

В общем, дворец — серпентарий. Опасно даже показывать, что кто-то из венценосныхособ тебе благоволит.

Нужно потолковать с Рианом на этот счёт. Пусть мы с ним и партнёры, но надо запретить ему лезть ко мне с объятиями.

Я забурилась в кладовку со старыми горшками и семенами.

Здесь царит не просто бардак, а какой-то организованный хаос: мешки со смесью для почвы были навалены вперемешку с пустыми горшками, на полках пылились корни, мох и непонятные сухие штуки, а посередине красовалась дохлая вьюнковая лоза, цепляющаяся за всё подряд.

Стоило потянуться за лопаткой, как сверху посыпались семена и мелкий мусор, обсыпая мою голову грязью.

Смачно выругавшись, начинаю отряхивать голову, но всё тщетно.

Выскакиваю из кладовки и несусь вверх по лестнице, желая окунуть голову в чан с водой.

Можно было бы прочитать заклинание и очистится, да вот беда: после стычки с Гардией мой резерв всё ещё не восстановился.

Добираюсь до холла и уже собираюсь свернуть к лестнице, ведущей в мастерскую, как вдруг замечаю Лавинию.

Женщина со шрамами двигалась к саду, сутулясь и почти не поднимая головы, пальцами впиваясь в складки своего чёрного платья.

— Леди! — я бегу к ней. — Леди Лавиния, постойте!

Она останавливается и резко оборачивается. Лицо мертвенно-бледное, губы дрожат, а глаза — широко распахнутые, мутные, будто налитые водой.

— Простите, — выдыхаю, чувствуя, как пересыхает горло. — Есть ли у вас минутка? Я хотела бы поговорить насчёт...

— Нам с вами не о чем говорить, — перебивает она скрипучим голосом, от которого мурашки побежали по коже. — Я знаю, о чём вы хотели спросить. Видела, как вы смотрели на меня тогда, в покоях моей сестры. Но, — она сглатывает, взгляд становится почти безумным, — для вашего же блага забудьте обо мне и обо всём, что слышали. Просто живите дальше. Иначе пожалеете.

Она пятится, будто боясь, что я схвачу её за руку, и, резко развернувшись, уходит прочь.

Я остаюсь стоять, глядя ей вслед.

Что это было? Почему она так испугалась?

Слова путаются в голове, а мысли гудят, как рой пчёл.

— Ари.

Боги, только Эйвара мне сейчас не хватало!

Резко оборачиваюсь и вижу бывшего.

Синие глаза сияют. Волосы идеально зачёсаны назад — ни одной выбившейся пряди. Губы кривятся в той самой самодовольной улыбке, от которой когда-то у меня подкашивались ноги.

Он скользит взглядом по моим грязнымволосам, приподнимает бровь и говорит чётко, с привычной уверенностью: