Книга Оставленная у алтаря, страница 90 – Ивина Кашмир

Кое-как отделавшись от Севелины, отправилась в мастерскую, чтобы написать Риану письмо.

Нет, не любовное.

Надо рассказать о своих подозрениях по поводу Лавинии, а также вскользь упомянуть об Эвелине. Я уверена, что императрица — злодейка, ноне та, которая сеет смуту во дворце. У Эвелины свой путь, который она прочищает, уничтожая неугодных.

Сложив вчетверо письмо, я аккуратно убрала его в карман. Как встречу его — обязательно отдам.

С тяжёлым вздохом сняла с полки секатор, прихватила ведро и направилась в оранжерею.

Там, как обычно, столпотворение.

Разодетые в соблазнительные наряды участницы отбора собрались у клумбы с красными розами. Возглавляла это сияющее сборище эльфийская принцесса. Она звонко хихикала и демонстрировала всем золотые браслеты, подаренные ей Рианом.

Я постояла минуту, послушала их жеманные вздохи, ощутив дикое раздражение.

Браслеты, значит.

Как мило.

Плюнув на работу в оранжерее, я вернулась в мастерскую.

Нервно ходила туда-сюда, прокручивая в голове одни и те же мысли, ненавидя себя за то, что мне вообще не всё равно.

Меня отвлёк властный голос Люрдуса. Придворный маг потащил меня в северную оранжерею. Там кто-то выбил витражное окно.

На полу помимо осколков, ещё и кровавые пятна, которые на фоне белого мрамора выглядели жутко.

Это яд, выпускаемый жуколовками.

Такие растения, похожие на орхидеи, которые шипят и бросаются на людей. Их держат в специальных клетках. Но во дворце хищные растения не росли, потому что опасно. Кто-то притащил их сюда, выкачал яд и разлил его по мраморному полу оранжереи.

Я даже догадываюсь кто.

Лавиния.

Оценив масштаб трагедии, я кивнула Люрдусу, который то и дело нервно дёргал себя за бородку, и вышла из оранжереи.

Надо взять несколько зачарованных мешков и огнеупорные перчатки.

Правда, не успеваю свернуть в нужный коридор, как в поле зрения попадает Эйвар, а с ним и... Делия.

Мой бывший, держа фрейлину императрицы за талию, что-то шепчет ей прямо в губы, а та, запрокидывая голову, заливисто смеётся.

Но поразило меня не это, а то, что в противоположном конце коридора замерла... Гардия.

Смотрела неотрывно, с ненавистью, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Мне даже её жаль стало. Вот-вот разрыдается.

С другой стороны, она знала, с кем связывается. Эйвар, будучи моим женихом, спал с ней. Он сам по себе такой. Она могла бы и догадаться.

Раздражают девушки, уверенные в том, что «со мной он станет другим». Ага, конечно.

Когда Эйвар начал задирать платье Делии, впиваясь в её губы,мне стало тошно.

Я осторожно попятилась назад, радуясь, что никто из троицы меня не заметил.

И уже собиралась уйти, как вдруг увидела длинные пальцы Делии, скользящие по холёной морде Эйвара.

На ней были зелёные перчатки.

И я сразу вспомнила предостережение мёртвой невесты.

Меня не покидает стойкое ощущение, что я устроилась во дворец поломойкой.

Я только и делаю, что натираю эти проклятые мраморные полы.

Вчера я драила покои императора, отскребая полы от прелых лепестков.

Сегодня — отмываю последствия цветочного яда, который расплылся по мрамору кровавыми разводами.

За тяжёлый физический труд должны платить. А с учётом того, что я натираю полы огромного помещения одна, — платить должны в двойном, а то и в тройном размере.

Все эти мысли крутились в голове, пока я, ползая на карачках, мыла пол.