Книга Возлюбленная берсерка, страница 11 – Любовь Оболенская

Многие воспоминания Лагерты стерлись из моей памяти под грузом новых, уже моих, собственных. И порой я «провисала», задавая тупые вопросы, ответы на которые норвежской девице знать положено было с детства.

Но члены моей общины уже к этому привыкли, и не удивлялись. Мол, такие мелкие тараканы в голове королевы простительны — как-никак, она занята государственными делами, и вполне может забыть то, что положено знать простым людям.

— Так льдом фьорд покроется не сегодня, так завтра, — пояснил старик. — Из-за того, что с гор в него стекают пресные родники, толщина льда даже у берега бывает около двух эльнов. Такой лед долбить пешнями и рубить топорами замучаешься. К тому же сегодня сделал прорубь, а назавтра она опять замерзла почти на ту же толщину. Да и рыба зимой уходит в открытое море, где ей вольготнее, чем под нашим ледяным панцирем.

С этим трудно было не согласиться. Рубить быстро тупящимися топорами лед почти метровой толщины, конечно, так себе затея...

Я сунула покрасневший нос в воротник шубы. Да уж, то, что зимы тут суровые, уже было понятно по тому, как мороз деловито взялся щипать меня за лицо. Но, с другой стороны, на прогорклом китовом жиру до весны запросто можно цингу заработать. Да я и сама гораздо больше любила свежую рыбу, чем вонючие скандинавские заготовки впрок...

— Я что-нибудь придумаю, — заверила я старика. — Без свежей рыбы мы этой зимой точно не останемся!

— Зимний лес для построек лучше, — заметил Рауд, правя свой топор специальным точильным камнем. — Внутри мерзлых деревьев нет движения соков, и оттого они приобретают особую прочность. И разных паразитов в них меньше. Да и тащить бревна из лесу по снегу легче...

— Это смотря по какому, — заметил Тормод. — По смерзшемуся насту может и легче, а по сухому и свежему замучаешься.

— Волокуши соорудим и на лыжи встанем, — махнул рукой рыжий викинг. — Поди, не впервой. Ради того, чтоб у дроттнинг был хороший дом, стоит постараться.

Слышать такое было приятно. Люди общины относились ко мне так, словно я была не королевой, а их любимым ребенком. Каждый старался сделать для меня что-то приятное, как-то порадовать — и, конечно, ко всем ним у меня было ответное чувство. Тот случай, когда группа людей — это действительно единая семья, которая многое повидала, немало трудностей преодолела, и из всех испытаний вышла с честью.

А еще удивительно было смотреть как эти люди умеют трудиться!

Я это видела уже неоднократно, но каждый раз поражалась какими же безграничными ресурсами обладает тренированное человеческое тело! Викинги могли работать словно биологические машины по двенадцать часов в день, прерываясь только на еду и оправление физиологических потребностей. Причем работа эта была не из легких!

Разумеется, я не могла упустить возможности прогуляться на лыжах по свежему снегу чтобы посмотреть, как суровые северные воины рубят деревья. И зрелище это было впечатляющим!

Сила у древних норвежцев была поразительная, но валка деревьев это, скорее, не про силу, а про выносливость, технику, и точность ударов, когда топор бьет именно в то место, которое наметил глаз, словно является продолжением руки. Довольно толстое дерево один человек мог свалить менее чем за полчаса, потом самостоятельно обрубить ветки и закатить на длинную волокушу, напоминающую огромную лыжу, сделанную из бычьей кожи и дерева.