Книга Возлюбленная берсерка, страница 32 – Любовь Оболенская

А еще испокон веков при помощи белых щитов викинги демонстрировали свое желание мира и переговоров. Только странно конечно выглядел этот перфоманс при наличии огромной толпы вооруженных воинов, которые глумливо скалились, поглядывая на наши стены.

— Здоровья вам, и всякого благополучия, жители Скагеррака! — воскликнул блондин.

Кроме щита у Гуннара ничего с собой не было, и, думаю, при желании Кемп со своими лучниками могли бы утыкать его стрелами, работая навесом по столь крупной цели — и щит бы не помог. Но, разумеется, делать этого не следовало, ибо подобное было бы не только нарушением этикета войны, но и чистым самоубийством.

— И тебе не хворать, Гуннар, — прокричала я. — С чем пожаловали, соседи?

Блондин усмехнулся.

— Похоже, ты не рада гостям, маленькая дроттнинг.

— Гостям мы всегда рады, — отозвалась я. — Тем, кто приходит зваными и без оружия. Говори уже, правитель Каттегата, какая нужда привела вас под наши стены?

— Да вот, поинтересоваться хотели, не желаете ли вы выплатить виру за убийство нашего соплеменника Айварса, — прокричал Гуннар. — А также отдать работавшим на вас строителям те деньги, что были им не выплачены по договору. Ну и штраф за обман, разумеется.

Воины нашей общины возмущенно загалдели. Раздались крики:

— Ты в своем уме, Гуннар? Всем строителям всё было уплачено как договаривались! А Айварс пытался ограбить и убить нашу королеву, за что получил по заслугам!

— Не нужно оправдываться, друзья мои! — возвысила я голос. — Понятно же, что причина не в этом. Просто Гуннар и вожди соседних поселений не смогли забыть, что проиграли мне на летней ярмарке, и теперь считают себя опозоренными. Но еще более сильную обиду затаили они на нас за то, что в наших ямах полно китового жира и мяса, а в бочках — черной горючей воды. Так что смерть Айварса и мнимая недоплата за работу — это лишь повод для того, чтобы нас ограбить.

— Думай что хочешь, и говори что хочешь, маленькая дроттнинг, — заорал Гуннар, явно потеряв самообладаниепосле моих слов. — Но я посовещался с вождями соседних поселений, и мы решили, что за смерть нашего соплеменника и обиду, нанесенную строителям, вы должны выплатить нам десять тысяч марок серебра. Времени на размышление и сбор виры мы вам даем до завтрашнего утра. Если не согласитесь на наши условия — пеняйте на себя.

Видимо ярость викинга, вызванная моими словами, требовала выхода — и Гуннар пнул ногой свой щит с такой силой, что тот, скользя по плотной снежной корке, проехался до самой стены нашей крепости, с глухим стуком ударившись в нее. После этого Гуннар повернулся спиной к Скагерраку и направился к своему войску.

— А я бы и сейчас смог достать его стрелой, — задумчиво проговорил Кемп. — Навесом. Прямо в затылок. Так, чтоб наконечник вышел из его поганой пасти.

— Это ничего не изменит, — покачала я головой. — Они пришли сюда не за выкупом, а за нашими жизнями. Тем более, что десять тысяч марок серебром вряд ли удастся собрать со всех поселений, какие только существуют в Норвегии.

Весь этот дешевый цирк с «переговорами» был просто работой на публику. Гуннар с ходу двинул бы свое войско на Скагеррак, если б заранее приготовил лестницы и длинные шесты, с помощью которых викинги штурмовали стены крепостей по схеме: трое удерживают шест за один конец, четвертый, зажав меч в зубах, держится за другой, все бегут, и четвертый, шустро перебирая ногами, буквально забегает на стену, сложенную из бревен.