Книга Запрещенный ритуал - 3, страница 32 – Дина Зарубина

— Все Синтии расскажу, — пригрозила я. — Ты тут не в отпуске! Свекровь охраняешь!

Вернувшись домой, сразу прошла в сад. Интересно, раздревеснеет, наконец, наше краденое бревно?

Коряга приобрела ровный серо-зеленый цвет, а кора очень напоминала осиновую. Теперь определить, где плечи, а где ноги, не составляло труда, тело вполне сформировалось. Только просыпаться упрямый дриад не собирался.

— Я еще молодая, у меня сил не хватает, — хныкала Доримена.

— А по-моему, ему просто нравится, что все вокруг него носятся и уговаривают, — возразила я. — Сколько в него уже лекарств влили? Кора совсем тонкая стала, я даже чувствую, как под ней движется сок. Почему-то от головы к ногам.

— Правильно, от корней вода по древесине вверх, а потом от листьев к корням с органическими веществами, — печально вздохнула дриада.

— Может, ему вредно лежать и надо его поставить? Прислоним к столбу беседки, пусть хоть крышу подпирает.

Дриада ахнула, а я засмеялась. Указала ей глазами на две толстые почки, раздвинувших кору на голове. Уши греет наш дриад.

— Действительно, пусть пользу приносит! — капризным голоском произнесла Доримена. — Я уже охрипла петь ему каждый день!

— Эгина твориткурицу с финиками в портвейне! — Я поиграла бровями. — Ты можешь это пропустить!

— Уже бегу! — Дриада обожала замысловатые рецепты, что ни для кого не являлось секретом.

Я показала ей рукой, чтоб она уходила. А потом уселась на бортик фонтана рядом с наглым бревном. Закинула ногу на ногу. Хорошо! Фонтан журчит, птички надрываются, золотые рыбки крутятся в воде.

— Пожалуй, из этого бревна получится неплохое кресло-качалка, — задумчиво произнесла я. — С плетеной спинкой и сиденьем. Широкое и удобное. Положу две подушечки на сиденье и под спину. Приглашу завтра столяра, пусть оценит древесину и распилит дерево. Сколько оно тут может валяться?

С треском лопнула кора на лице.

— Да к-к-кх т-тш см-шш, — губы плохо шевелились, но распахнувшиеся глаза зеленые, глубокие, обрамленные опахалами ресниц, были полны негодования.

— Смею что?

— Чх-хло-векч-кха! — прошелестел дриад.

— Хватит придуриваться! — рявкнула я так, что стайка птиц сорвалась с куста. — Хватит мучить бедную девушку! Ты еще четыре дня назад мог уже встать, но предпочел тут валяться, наслаждаясь ее отчаянием! Сволочь ты бессовестная! Чурбан бесчувственный! Понравилось, что она тут рыдает над тобой, обрубок недоделанный⁈

— Кто обрубок⁈ — дриад сел, тонкая кора лопнула, полетела ошметками в стороны. С треском развернулись плечи, согнулись ноги. Со скрипом и рычанием дриад встал, нависнув надо мной и ощетинившись побегами.

Надо же, какие мышцы наел, пока тут валялся! Я без стеснения ткнула пальцем в отлично сформированный кубик пресса. Культурист, только зеленый, и с венком на голове. Немного недокормленный, но культурист. Плечи какие! Или нет, гимнаст, вот! Они пожиже на вид будут, но любому культуристу задницу надерут. Совсем другие мышцы потому что, не для видимости, а для работы.

— Жше-счинха! — прошипел дриад, отводя мою руку в сторону.

— Ну что ты шипишь, как спущенный мяч, не съем я тебя. Водички попей, полегчает.

Дриад гневно сверкнул глазами, но к фонтану наклонился и с видимым удовольствием погрузил обе руки и лицо в воду. Трогательные розовые маргаритки в венке закачали головками. Спина у дриада была ничуть не хуже переда. Ноги стройные, длинные. Между спиной и ногами тоже все в порядке, чистое эстетическое наслаждение.