Книга Запрещенный ритуал - 3, страница 34 – Дина Зарубина

— Животик-то чутешный, преждевременные, что ли? — пробормотала она, щупая мой живот.

— Еще бы недели три носить, — подтвердила Доримена, кусая ногти.

— Да я бы сказала, месяца три, срок-то не больше шести! Ну, видно, так бог судил, кому когда на свет появляться!

Я закатила глаза. Ну, сейчас самое страшной начнется! Адская боль, выворачивающая нутро и прочие радости первых родов. Всю ночь предстоит мучиться. Пока живот слегка ныл, как при месячных, но это же ненадолго?

— Неча тут мужику делать! — завопила вдруг повитуха. — Уйди!

В спальню, к моему удивлению, проскользнул Файрон. Сел прямо на пол слева от кровати и взял меня за руку. Доримена тут же взяла меня на другую руку, и они слаженно запели. С легкими хлопками раскрывались белые цветы, роняли лепестки на кровать, нежный запах щекотал ноздри, и больно мне совсем не было. Тело было легким, как перышко, я плавала, будто в тумане, не ощущая ни времени, ни пространства.

— Все! — услышала я и не поверила. Так быстро?

На живот мне плюхнулись три теплых комочка. Я обхватила их руками и моментально отрубилась.

Я открыла глаза и потрогала живот. Пустой. Зато груди налились, как дыньки.

— Доброе утро! — радостно запрыгала Люси по комнате, открывая шторы. — Мы решили в школу не ходить сегодня, все-таки братики не каждый день появляются. И сестричка.

— И где они? — я приподнялась. Удивительно, но чувствовала я себя отлично. Ничего не болело, не тянуло, голова и то не кружилась. А коллеги говорили, что после родов себя сдувшимися шариками ощущали.

— У меня. Решили дать тебе выспаться! С ними зеленый сидит все утро.

Я удивленно моргнула. С чего бы высокомерный дриад сидел с новорожденными?

— Повитуха сказала, что это были самые легкие роды в мире. Дети сами выползли, когда дриады петь начали, а ты ничего не почувствовала.

— Ага, — встать удалось с первой попытки. Бегать я, конечно, не стала бы, но передвигалась вполне бодро. Умылась, ополоснулась, переоделась.

— Ну, и как тебе братики?

— Пока страшненькие, сморщенные, как изюм, — честно призналась Люси. — Но Дори сказала, это временно, через пару недель расправятся и станут хорошенькие.

Я шагнула в комнату Люси. Под окном стоял диван, обложенный подушками, на диване завернутые в пеленки кулечки, на полу сидел дриад и мурлыкал песенку.

У меня сердце остановилось, а потом снова забилось, когда я наклонилась над детьми. Сползла на пол и любовалась до спазма в горле. Такие маленькие! Крошечные! Живые… и мои! Ничьи больше! Родные!

— Ноэль пошел за колыбелькой к столяру, — шепотом сказала Люси. — Вот это Руни, она первая родилась. Красная ниточка на ручке. Это Пуни, зеленая нитка, а это Фури. Крис им тоже имена придумывает, но я первая успела назвать!

— Это клички собачьи, а не имена! — хмуро возразил Крис, просунув голову в дверь.

— Не собачьи, а кошачьи, они же котики! Мне и называть! Мам, скажи ему!

— То ли дело я придумал! Мелисендра, Ариодант и Торбранд!

— Да кто такое выговорит! Мени-Рени-Брени! — возмутилась Люси.

— Да ты их папаш вспомни! У них так принято! Куша зовут Радулкушир! Руша Эйшуруг! А Вирра вообще не выговорить! Мам, скажи ей!

Девочка, завернутая в голубую пеленку, сморщила носик и захныкала. Я ойкнула от резкой боли в груди. По сорочке спереди расползлось мокрое пятно.